В 1871 году в Москве в синодальной типографии вышла в свет книга под названием
"История города Елабуги". Ее автор - елабужский краевед И.В.Шишкин (отец знаменитого
живописца) сделал трогательное посвящение:"На память добрым и благотворительным моим
согражданам".
В этом издании особо интересны приложения - старинные документы - тексты царских
указов 1621 и 1748 годов. Шишкин узнал о них благодаря земляку, ученому Невоструеву,
который обнаружил эти документы при описании Синодальной библиотеки в Москве и прислал
копии И.В.Шишкину.
О чем же рассказывают эти так называемые "дозорные книги" "села Трехсвятского, что
на Елабуге"?
В 10 день июля 1621 года мужики дворцового села Трехсвятского не работали. В центре
села у приказной избы, сидели "хозяева", так называли тогда местных богатеев. К ним
поближе те, что победнее, но все же владеющие двором, добротной избой, коровой и тяглом.
А весь дальний конец села занимала голытьба.
К полудню приехали "По государевой, царевой и великого князя Михаила Федоровича всея
Руси грамоте и по наказу боярина и воеводы князя Бориса Михайловича Лыкова и князя
Федора Петровича Барятинского, да дьяков Андрея Степанова да Ивана Васильева, Осип
Зюзин да подъячий Терентий Матвеев." Они собрали местных попов и дьяконов и сказали,
велено:"...дозрети и описати крестьянские и бобыльские, живущие и пустые двора, и пашню
пахотную, и перелог, и сена, и лес, и всякие угодья, в которых селах на государя пашут
десятинную пашню, и по скольку десятин на выть пашут, да какова земля, добрая или средняя,
или худа..."
Перипись началась с бобылей. Дозорные Осип Зюзин да подъячий Терентий Матвеев с попом
и дъяконом пришли на двор к Ваське Устинову Черенину, заглянули к его соседу Иванку
Галактионову...А дворов-то и нет никаких. Нет не только ворот, но даже и жердевой изго-
роди, что была - истоплена зимою. Нет никаких навесов, сараев, амбаров, хлевов. Нет ни
сохи, ни бороны, ни живности никакой - ни рогатой, ни птичей. Стоят вросшие в землю
избенки с маленькими оконцами, затянутыми бычьими пузырями вместо стекол. В пыли резвятся
голые ребятишки...
В одну хату зашли, в другую, а дальше и заходить не стали. Переписали скопом весь
бедняцкий конец села. Положили им оброк платить в государеву казну по гривне с человека,
а всего с бобылей дохода государству в год 5 рублей 18 алтын да две деньги. Подивились
приезжие, как тут люди живут, но ничего не молвили.
Затем осмотрены были хозяйские дворы: Ерофейки Иванова Шляпникова, Зотика Михайлова
Курукина, Семенка Иванова Тряпкина и других. Написано было в "дозорную книгу" села, что
эти дворы на государя десятинную пашню не пашут, а платят в казну оброк по 18 рублев
21 алтыну. Угодия эти немалые - сена по Каме и по дубравам на 5700 копен, лесу вверх по
Каме на 5 верст, а поперек полторы версты озеро Долгое да четыре озера малых, а в них
рыба мелкая. Озерами владеет боярин Иван Борисович Черкасский. Всего крестьян, живущих
во дворцовом селе, 104 двора. Далее записано было, что пашни тут добрые, мягкие, залив-
ные луга от Тоймы до Камы травяные, хорошие. В лесу сосны - корабельные.
Привычные к любому тяжелому труду, здешние жители несли не одну повинность. В Каме
водилась стерлядь. А рыба эта была гордостью царского стола.
...Январь 1748 года. Приказная изба села Трехсвятского. Управитель волости собрал
сюда 40 мастеров рыбной ловли. 36 будут ловцы, а четверо - "запасники на случай болез-
ни или утопления". Дело было привычное и обязательное. Вот о чем говорил собравшимся
комиссар Семенов:"указ ея императорского величества, самодержцы всеросийской...из
Казанской дворцовой конторы, Елабужской волости управителю комиссару Семенову, значит
мне. Велено в нынешнем 1748 году летним временем заготовить и в Москву в прорезных
стругах отправить для ея императорского величества живых стерлядей пяти тысяч, сазанов
двухсот рыб, и о ценах договоры учинить, дабы при покупке рыбы и при отправлении ни мало
в чем передач не было."
На столе лежали заранее написанные договоры и обязательства. Комиссар кличет:
- Семенка Ивашкин! Выходь! Подписуй!
Мужик выходит. Ставит на бумагах привычные кресты. За ним следуют по очереди остальные.
Все ставят те же кресты по своей неграмотности. Лишь один среди собравшихся Иван Кусакин
"разбирается в науках", он умеет читать, писать и даже знает счет. Он составляет план и
смету, как бы сейчас сказали, рыбной ловли, ведет обмер и учёт принимаемой рыбы, спраши-
вает ловцов, где и какая рыба хорошо ловится. Все это записывает для доклада в Москву.
Разнообразны обязанности у Ивана Кусакина: он проверяет готовность садков, ремонт про-
резных стругов, качество новых лодок.
О ценах на рыбу спора нет, да и не может быть. Они безоговорочно определены свыше и
объявлены в указе:"Стерлядей в казенную отправку отдавать осмивершковых по две копейки,
девяти и десятивершковых по осьми, аршинные по десяти копеек каждую рыбу."
Закончилась сходка. Подростки и женщины режут тальник на всем просторе от Тоймы до
Камы. Носят лозу вязанками, возят на санках. До глубокой ночи мужики вяжут-плетут ванды,
по местному прозвищу "морды". Ванды и впрямь похожи на звериную морду - тупой нос,
толстые бока, распустившиеся усы. Старики чинят сети, вяжут новые. Стерлядь тебуется
живая и не попорченная. Указом строго запрещается "ловить бабатошными снастями на уды",
то есть крючковыми снастями.
Наступает весна, на Каме - ледоход. И уже идут на работу ловцы. Стерлядь отправляется
в Рыбную Слободу к управителю Ляпину, там рыба пересаживается в большие прорезные стуги
и направляется в столицу.