Это цитата сообщения babeta-liza Оригинальное сообщение
5 ПОРОД СОБАК, выведенных при королевских дворах Европы
Придворная мода не просто выбирала собак — она физически их перекраивала. Померанский шпиц уменьшился вдвое за одну человеческую жизнь, кавалер кинг чарльз спаниель потерял морду и через век вернул её обратно. Разбираем пять пород, чью внешность определил вкус конкретных монархов.
Собака при европейском дворе долго была не питомцем, а статусным предметом наравне с драгоценностями. Держать животное, которое не работает и не приносит дохода, могли позволить себе только те, кому не приходилось считать деньги на его прокорм.
Отсюда и любопытный побочный эффект: придворная мода меняла породы физически. За пару поколений собака могла уменьшиться вдвое, потерять или вернуть себе форму морды, поменять окрас — просто потому, что так захотел монарх.
Кинолог Анна Ефремова, эксперт Российской кинологической федерации, в подкасте «Собакин» комментировала это так: «Придворные породы — самая переменчивая группа в кинологии. Рабочую собаку отбирают по результату: она либо пасёт стадо, либо нет. А декоративную отбирают по вкусу конкретного человека, и вкус этот меняется быстрее, чем формируется порода».
Кавалер кинг чарльз спаниель и указ, которого, возможно, не было
Начало этой истории задокументировано неожиданно точно. Генрих VIII постановил, что при английском дворе нельзя держать собак, за исключением «маленьких спаниелей для дам». Это первое известное упоминание спаниелей в Англии.
У Катарины Парр, последней жены Генриха VIII, был рыжий с белым спаниель по кличке Риг, носивший алый бархатный ошейник с золотом. Королева была настолько привязана к собаке, что её похоронили с одним из зубов Рига.
Имя породе дал Карл II, правивший с 1660 по 1685 год. Современники писали, что короля редко видели без двух-трёх спаниелей у ног, а собаки сопровождали его на государственные банкеты, заседания совета и в спальню. Придворный мемуарист Джон Ивлин ворчал в дневнике, что спаниели щенились прямо в королевской постели, отчего «весь двор стал грязным и вонючим».
С Карлом II связано и самое известное утверждение о породе: якобы король издал указ, разрешающий этим спаниелям вход в любое общественное здание, включая здание Парламента, и указ этот действует до сих пор. Историю повторяют практически все клубы породы, но формулировки в источниках осторожные: «говорят, что», «предположительно». Документальных подтверждений существования такого указа найти не удаётся.
Дальше начинается самое интересное с точки зрения смены моды. В девятнадцатом веке заводчики скрестили той-спаниелей с мопсами и японскими хинами, получив плоскую морду и куполообразный череп. Старый тип с длинным носом, знакомый по картинам Тициана и Гейнсборо, практически исчез.
Вернул его американец по имени Розуэлл Элдридж. В 1926 году он предложил на выставке Крафта в Лондоне крупный денежный приз тому, кто покажет спаниелей старого типа с длинными носами. Британские заводчики были возмущены самой постановкой вопроса, но несколько человек всё же выставили собак, которых считали неудачными по действующему стандарту. Из этих «бракованных» собак и восстановили современного кавалера.
Папильон: порода, переписанная художниками
Вторая порода известна под именем, которое ей дали только в конце девятнадцатого века. Французское слово papillon — это «бабочка», и относится оно к форме больших стоячих ушей.
Изначально порода называлась épagneul nain, карликовый спаниель, и известна с тринадцатого века. Проследить её историю можно буквально по картинам. Джотто ди Бондоне, живший в 1276–1337 годах, изобразил узнаваемого карликового спаниеля во фреске церкви в Ассизи. Тициан писал их постоянно, в том числе в «Венере Урбинской». Позже к списку добавились Рубенс, Ватто, Фрагонар, Буше, Веласкес, Мурильо, Гойя и Рембрандт.
Самым известным владельцем считается Людовик XIV: карликовые спаниели попали почти на все его семейные портреты. У мадам де Помпадур, фаворитки Людовика XV, было две такие собаки по кличкам Мими и Инес, и эти имена до сих пор популярны у заводчиков породы.
Есть и знаменитая легенда: Мария-Антуанетта якобы несла свою собачку на казнь и передала её палачу в последний момент. Историки считают эту версию вымыслом, хотя сам факт владения собаками этой породы подтверждается.
А вот другая придворная история требует отдельной оговорки. Клуб породы папильон в Новом Южном Уэльсе рассказывает, что французский король Генрих III являлся на заседания государственного совета с корзиной папильонов, подвешенной на шее. В нашем материале про болонок мы приводили ровно ту же историю, только там в корзине сидели бишоны. Похоже, перед нами ещё один придворный анекдот, за который борются сразу несколько пород.
Французская революция ударила по породе именно из-за её придворного статуса: собака, ассоциировавшаяся с аристократией, разом стала непопулярной.
Левретка, которая появилась не в Италии
Третья порода носит имя, вводящее в заблуждение. Итальянский грейхаунд, он же левретка, в Италии не выводился. Название закрепилось из-за того, что порода очень часто попадала на итальянские полотна эпохи Возрождения.
Происхождение прослеживается либо к Египту, либо к Турции и Греции, где изображения маленьких борзообразных собак находят на артефактах возрастом около двух тысяч лет. Расцвет породы пришёлся на ренессансную Италию, где владение миниатюрной версией популярной породы считалось признаком статуса среди аристократии.
Список владельцев впечатляет географическим охватом. Семьи д'Эсте, Медичи и Висконти в Италии. Французские короли Людовик XI, Карл VIII, Карл IX, Людовик XIII и Людовик XIV. Анна Датская, Карл I, Анна Болейн и Мария Стюарт в Британии. Екатерина Великая в России. Королева Виктория в Англии.
Прусский король Фридрих Великий держал в резиденции Сан-Суси более полусотни левреток и считал их самыми верными спутниками.
Одна деталь показывает, насколько высоко ценилась порода за пределами Европы: африканский правитель Лобенгула однажды обменял двести голов скота на одну-единственную левретку.
Померанский шпиц уменьшился вдвое за одну человеческую жизнь
Четвёртая порода — самый наглядный пример того, как придворная мода физически перекраивает собаку.
Предки померанского шпица были крупными рабочими собаками. В Исландии их использовали для пастьбы, охоты и даже как ездовых, вес доходил до восемнадцати килограммов. Гейнсборо писал собак этого типа весом от четырнадцати до двадцати трёх килограммов.
Королева Шарлотта привезла пару померанцев в Англию в 1767 году, но решающую роль сыграла не она, а её внучка. Королева Виктория завела крупный питомник, где целенаправленно работала над уменьшением размера породы. В королевских питомниках одновременно жило тридцать пять померанцев.
Результат оказался стремительным: за одну только жизнь Виктории размер породы уменьшился вдвое. Современный стандарт предполагает вес от полутора до трёх килограммов, то есть примерно в шесть раз меньше исходного рабочего типа.
Виктория повлияла и на окрас. В 1888 году она взяла маленького рыжего померанца, и рыжий цвет моментально вошёл в моду, хотя ранние представители породы были преимущественно белыми.
Русская псовая борзая: собака, которую нельзя было купить
Замыкает подборку порода, чья придворная история развивалась по собственным правилам.
Первое письменное упоминание русской борзой связывают с 1635 годом, когда Христиан фон Лессинг преподнёс царю Алексею Михайловичу книгу с описанием породы. Сам царь считается одним из первых известных заводчиков: несколько собак он получил в дар от запорожского казачества.
Ключевой период формирования породы пришёлся на 1870–1890-е годы. Крупные «охоты» того времени назывались по фамилиям владельцев: озеровские, болдаревские, челищевские, сумароковские, гейеровские, бибиковские, першинские. Самой знаменитой была Першинская охота великого князя Николая Николаевича Романова, организованная в 1887 году и славившаяся как красотой собак, так и их рабочими качествами.
Отдельная деталь касается того, как борзые меняли владельцев. Сложилась традиция, по которой этих собак не продавали и не покупали, а только дарили. Именно через подарки европейской аристократии от членов царской семьи в конце девятнадцатого века порода и попала в Европу.
Революция и последовавшие за ней события едва не уничтожили породу на родине: она была слишком плотно связана с сословием, которое перестало существовать. Часть собак из Першинской и Гатчинской охот успели вывезти за границу, и именно эти животные сохранили генофонд для восстановления породы.
Что объединяет пятёрку
Общая закономерность у всех пяти пород одна: их форма определялась не работой, а вкусом конкретных людей, обладавших властью. Померанец уменьшился вдвое, потому что так захотела Виктория. Кавалер потерял морду в девятнадцатом веке и вернул её в двадцатом, потому что менялась выставочная мода. Папильон получил стоячие уши в конце девятнадцатого века и вместе с ними новое имя.
Вторая общая черта менее очевидна, но заметна во всех пяти историях: тесная связь с властью оказалась для пород опасной. Французская революция ударила по папильону, русская — по борзой, а мировые войны едва не уничтожили левретку. Порода, чья ценность держится на статусе владельца, теряет всё вместе с исчезновением этого статуса.
И третье. Придворные истории накапливались веками, и проверить их сегодня почти невозможно. Указ Карла II о доступе спаниелей в Парламент, корзина Генриха III на шее, собачка Марии-Антуанетты у эшафота — все эти сюжеты передаются как достоверные, хотя документальных подтверждений у них нет, а некоторые ещё и оспариваются сразу несколькими породными клубами одновременно.
А у вас есть собака одной из этих пяти пород? Особенно интересно услышать про русскую псовую борзую: в России порода не самая многочисленная, хотя из всех пяти именно у неё самая прямая связь с отечественной историей.