Молитва — это отказ полагаться на собственные силы и вера, что во Христе мне дано всё необходимое для жизни и благочестия.

Молитва — это акт поклонения. Молитва — это акт подчинения. Молитва — это акт послушания. Но также молитва — это признание. Каждая моя молитва — это исповедь, в которой я осознаю своё состояние и признаю свою нужду. Без этого молитва превращается в нечто вроде религиозной декламации и перестаёт быть молитвой. Предстоя перед Богом, я снова и снова признаю, что никогда не стану тем, кем должен быть, и никогда не смогу делать то, к чему призван, если Бог не дарует мне Свою прощающую, укрепляющую и избавляющую благодать. Молитва разрушает мою самоуверенность, показывает мне мою полную зависимость и побуждает меня молить о помощи, нужду в которой я так часто отрицаю.

Нигде в Писании не говорится об этом более ясно, чем в притче Христа о фарисее и мытаре, записанной в Луки 18:9—14:

Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошёл оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Слова мытаря должны быть у нас на устах всякий раз, когда мы молимся. Он просит о милости, и в этой милости нуждается каждый из нас. Сводить молитву к списку покупок, которые вам хочется и вроде как нужно иметь, неправильно. Это унижает не только само понятие молитвы, но и жертву любви, которую принес ради вас Тот, Кому вы молитесь. Суть истинной молитвы — это открытое и смиренное предстояние перед Богом, а не перечисление своих земных желаний.

Молитва фарисея вообще не была молитвой. По сути, он поднял взгляд к небу и сказал: «Вот он я, Господи. Во мне достаточно собственной праведности, так что пока Твоя помощь мне не требуется». У него вызывала отвращение сама мысль о том, что он может быть настолько же грешным и нуждающимся, как стоявший неподалеку мытарь, которого он считал отребьем. Самоправедность разрушает молитву, сводя её к пустой религиозной декламации, произносимой тем, кто считает, что уже не нуждается в благодати. Бегите к Иисусу в своей бедности и немощи и будьте уверены, что Он никогда не почувствует к вам отвращения, но всегда примет вас в Свои распростертые объятия, полные благодати.

Для дальнейшего изучения и ободрения: Иакова 5:13-16