Богословие без любви — это искажённое богословие.

Это был один из тех удивительных моментов, которые иногда случаются с учителями. Такие моменты невозможно запланировать или предугадать. Я преподавал в семинарии один предмет, который многие из будущих пасторов не хотели изучать. Это был курс лекций по пасторскому попечительству и наставничеству. Моя аудитория была наполнена перспективными пасторами, которые считали, что если они будут говорить богословски здравые и экзегетически верные проповеди, никому из их слушателей наставничество не понадобится. Зная, что студенты не очень-то хотели присутствовать на моих лекциях и не особо жаждали предлагаемых мною знаний, я начинал каждый семестр с историй о людях, которые попадали в разные переделки и искали у меня помощи в преодолении своих бед. Я рассказывал эти истории до тех пор, пока кто-нибудь из аудитории не говорил: «Ладно, мы поняли, нам действительно пригодится то, что вы преподаёте на этих лекциях».

Посреди одного из таких рассказов студент поднял руку и сказал: «Хорошо, профессор Трипп, мы поняли, что таких кадров нам в церкви не избежать, так что скажите, как нам с ними разобраться, чтобы поскорее вернуться к своему служению». Я был одновременно ошеломлен тем, что он сказал, и благодарен за возможность поднять эту тему. Передо мной был человек, собиравшийся стать служителем, который, очевидно, идеи любил больше, чем людей! Мой бедный студент был далёк от библейского принципа говорить истину с любовью[3] (Еф. 4:15). Этот принцип заключается в том, чтобы учить людей, находясь в любящем общении с ними. Истина, сказанная не в любви, перестает быть истинной, потому что люди искажают и переиначивают её в своих личных интересах. Нельзя отказываться от истины ради отношений, но нельзя и отказываться от отношений ради истины. Эти вещи необходимо совмещать. Нам нужно познавать истину в общении друг с другом, чтобы компенсировать свою слепоту и предвзятость, и нам нужна истина, чтобы определить, как правильно строить между собой это общение.

И наконец, мы должны понять, что богословие — не самоцель, но лишь средство достижения цели. А наша цель — становиться всё больше похожими на Того, Кто является наивысшим определением любви. По милости Своей, Он дарует нам всё необходимое для того, чтобы быть одновременно и любящей, и богословски верной общиной. Отказ от первого — это не только проявление неспособности любить, но и искажение богословия. Это умаление Божьей истины и отвержение Его призыва. Только в общине, где царит смиренная любовь, мы лучше всего поймём то, что Бог говорит нам в Своём Слове.

Для дальнейшего изучения и ободрения:
Ефесянам 4:1-16