Мне море нужно, потому что учит
то ль музыке, то ль совести - не знаю.
Не знаю, только ли волна оно, иль жизнь
глубокая, иль хриплый голос, или
слепящее чередованье рыб
и кораблей. Но и во сне я даже
кружусь, как бы притянутый магнитом,
в морских валах, взволнованных, всемирных.

Нет, не в разбитых раковинах дело,
не в том, что через их планета
о постепенной смерти сообщает;
нет, море из осколков возродило день,
из шквала соли - сталактит
и, зачерпнув воды, - большого бога.

Храню всё то, чему оно учило:
песок и воду, воздух, ветер беспрерывный.

Для юноши как будто это мало,
ведь он сюда пришёл с пожарами своими.
Но пульс, встававший и спадавший
над пропастью морской,
и холод синевы, и лёгкий треск,
и то, как звёзды в волнах осыпались,
и нежный, грозный разворот волны,
растрачивающий и снег, и пену,
спокойная решительная мощь,
как будто в глубине есть трон из камня, -
из сердца угол вытеснили, где
забвенье и печаль росли упрямо;
переменилось вдруг существованье:
я сердцем выбрал чистое движенье.