Согласно с этим, я всегда смотрел на дурные поступки людей как на нравственные болезни, а на самых даже закоснелых преступников - как на людей нравственно больных, которых следовало бы лечить с особенным вниманием и любовью, а не преграждать им все пути к выздоровлению.