Название: По следам копыт

Автор: Yuki no Hono

Бета: Ривендель

Фэндом: Ориджинал

Персонажи: Василина, Кассиан, Снежа, Пехтра, Баюн

Пейринг: нет

Рейтинг: PG

Жанры: джен, фэнтези, мифические существа, учебные заведения

Предупреждения: нет

Размер: миди (37 стр)

Статус: закончен

Описание: Ночью Лицей Магических Искусств тих и спокоен, потому что студенты должны спать в своих комнатах. Ну, или готовиться к занятиям, или практиковать свою ворожбу, или просто сидеть тихо, если уж не спят, потому что ночь – это время покоя. Они не должны влипать в неприятности, не должны красться вместе со своими друзьями по длинным пустынным коридорам и, уж конечно, не должны тайком отправляться в Страну Мёртвых по следам волшебных лошадей. Особенно (!) если это ещё и лучшие студенты Лицея.

Примечания Автора: Примечаний много, поэтому есть Предисловие (которое НАДО читать) и есть Послесловие.

Предисловие.

Глава 1.

Кот был такой, что глаз не оторвать. Чёрный-чёрный, словно сотканный из темноты, – вот какой он был. Шерсть у него была гладкая и длинная, но лежала так, словно зверь носил богатейшую шубу: на груди и вокруг шеи чуть топорщилась в стороны, и казалось, будто то и не шерсть вовсе, а шикарный воротник, коему позавидует любая богачка. Задние лапы по самые пальчики, где шерсть была совсем коротенькой и гладкой, были словно одеты в широкие шаровары. Хвост у кота был длинный, всегда поднятый вверх и распушённый – им он мягко, с заметной ленцой, помахивал из стороны в сторону, изгибая красивой волной. Впрочем, сейчас, когда зверь просто сидел, хвост он обернул вокруг себя и только самым кончиком размеренно постукивал по полу.

            На морде царило крайне довольное выражение: большие глаза цвета расплавленного золота, с тонкой тёмной полоской посередине, были слегка прикрыты, от чего складывалось впечатление, что животное вот-вот устроится спать. Усы, тонкие и длинные, топорщились в разные стороны, а чуть крупноватые, широко расставленные уши с небольшими кисточками на концах заинтересованно подрагивали, ловя слышимые только им звуки.

– Василина-Василина, – голос у кота был совершенно чарующий: глубокий, бархатистый и вкрадчивый – таким заслушаешься и даже не заметишь. Слова он произносил мягко, чуть растягивая гласные, а уж когда при этом ещё и мурлыкал, как сейчас, так и вовсе мысли сразу вылетали из головы, а тело расслаблялось, и так трудно становилось сойти с места: хотелось прилечь тут же, закрыть глаза и, прислушиваясь, уснуть глубоким сном, – куда же ты так торопишься, девица? Присядь-ка, расскажи мне, что заставило лучшую студентку нашего славного Лицея блуждать ночью по пустынным сеням[1]?

            Девушка, стоявшая перед ним, послушно присела на корточки, обхватив колени руками: и впрямь, отчего бы не присесть, если ноги гудят от усталости, а колени и вовсе едва не подгибаются?

– «Девица»? – слабо улыбнувшись, переспросила Василина, борясь с одолевающей сонливостью. – Ты же знаешь, что так давно никто не говорит?

– От старых привычек порой трудно избавиться, – промурлыкал кот. Он поднял перед собой правую переднюю лапу, расправил пальчики и, выпустив длинные когти, деловито принялся вылизывать шёрстку между ними. – Ну, так куда путь-дорогу держишь, славница[2]?

            Василина улыбнулась шире – видимо, сегодня у кота было действительно хорошее настроение. Да и потом, нравилось ей, когда он говорил вот так, на старый лад, будто в старых советских фильмах-сказках. Что-то в этом было такое… детское и родное, что ли.

– У меня тут срочное дело, – ответила она, с трудом удерживаясь от широкого зевка. В сон клонило очень сильно, а глаза так и закрывались.

– Секретное? – поинтересовался кот. Василине показалось, будто глаза его засветились чуть ярче.

– Очень секретное, – девушка даже кивнула, словно в подтверждение своих слов, но на самом деле всего лишь в надежде стряхнуть дремоту.

– А ты знаешь, как бывает опасно бродить ночами там, где нельзя, Василина? По пустым сеням Лицея, например, – кот поднялся и, грациозно переступая лапами, обошёл девушку справа, мазнув кончиком хвоста по её подбородку и щеке. – Рассказать тебе, что иногда случается с такими путниками? Я поведаю тебе много интересных историй…

            Голос его становился всё тише, скатываясь едва ли не в шёпот, он очаровывал, околдовывал, путал и стирал мысли, заставлял тело наливаться усталостью, а дремоту – делаться нестерпимой. Василина покачнулась – глаза её уже закрылись, и перед внутренним взором лишь танцевали разноцветные круги. Потеряв равновесие, девушка наклонилась вперёд и стукнулась коленом о деревянный пол. Удар глухим эхом разнёсся по сеням, сердце от неожиданности встрепенулось, и студентка, испугавшись, сама не успев понять, чего, проснулась. И пусть чары отступили всего на несколько секунд, этого хватило: в памяти вдруг вспыхнули нужные слова, будто фонариком высвеченные в тёмной комнате. Василина успела скрестить пальцы на обеих руках и зашептала:

– Огнём очищая, мощь душ отворяя, да сгинет хвороба[3]. Тако бысть![4]

            Простенькое, но надёжное заклинание подействовало мгновенно – из центра груди по всему телу разошлась волна тепла, достигла кончика каждого пальчика, сгоняя сон и приводя мысли в порядок, проясняя разум. Василина досадливо прищёлкнула языком, злясь то ли на саму себя, то ли на кота. Поднявшись, она тряхнула головой, потёрла глаза, чувствуя, как кровь снова разгоняется по венам, а усталость уходит из тела. Она обернулась, снова встречая взгляд золотых глаз, на этот раз смело, не опасаясь попасть под чары, – пока заклинание действовало, сон ей больше не грозил.

– Нет у меня сейчас времени на твои истории, – буркнула Василина, отбросив со лба выбившуюся прядку золотистых волос.

– У вас, детей, никогда нет времени, – промурлыкал кот, облизываясь: ярко-розовый шершавый язык показался буквально на секунду, цветным пятном выделяясь на фоне шерсти. – Всё куда-то торопитесь и бежите, а слово учёное послушать вам некогда.

– Я честно приду к тебе специально послушать, – Василина не удержалась и улыбнулась. – К тому же, тебя слушать – одно удовольствие, кто же откажется? Но сейчас я, правда, не могу.

Кот на такую похвалу только фыркнул, впрочем, урчание его зазвучало немного громче – видимо, слова пришлись по душе. Дёрнув правым ухом, он переступил передними лапами, поворачиваясь в сторону, откуда девушка пришла, и подвёл их разговору итог:

– Что ж, я буду ждать. Всегда приятно поговорить с кем-то, у кого в голове есть умные мысли.

– Хорошо, – девушка махнула уходящему коту вслед, прощаясь.

Развернувшись, она уже почти шагнула за угол, когда за спиной послышалось:

– Аккуратней, Василина. Смотри, как бы неприятности не нашли тебя в этих сенях.

Студентка только хмыкнула – этот любитель всевозможных историй просто не мог не оставить за собой последнее слово.

            Понадеявшись на то, что более никого на своём пути не встретит, она свернула направо и оказалась в тупике. Ничуть не смутившись, девушка преодолела оставшиеся несколько шагов и приложила правую ладонь к бревенчатой поверхности. По стене пошла рябь – морок[5], наложенный на вход в Лихое крыло Лицея, откликнулся на прикосновение десной[6]. Ещё несколько секунд ничего другого не происходило, а потом дверь, наконец, начала проявляться. Словно выводимая кистью невидимого художника, она проявлялась, постепенно и неторопливо, черта за чертой, узор за узором, вырезанный когда-то, много столетий назад, рукой истинного мастера, вложившего душу в свою работу.

            Напротив лица девушки, точно по центру двери, искусной рукой мастера было вырезано перевёрнутое большое старое дерево со стволом, обхватить который не смогли бы, наверное, и семеро человек. Разросшиеся во все стороны корни были обращены к небу, а вокруг них кружили, широко расправив крылья, коршуны и вороны. И пусть каждая из птиц была не больше пальца, казалось, можно было рассмотреть отдельно каждое пёрышко, каждый коготь. Где-то, затерявшись среди корней, брала своё начало толстая и крепкая цепь. Она обвивала ствол дерева, подобно громадной змее, и спускалась вниз, пряча свой второй конец в густой кроне, раскинувшейся под землёй.

            Наконец, морок, мелко рябивший до этого, содрогнулся от нескольких последних крупных волн, подобно водной гляди, чей покой потревожил брошенный камень, и спал. Василина, недолго думая, толкнула дверь сильнее, и та отворилась, пропуская девушку в широкую залу.

            На стенах, приглушённые в это время суток, тускло горели светильники, и от того казалось, будто по зале гуляют совершенно живые тени. Может, так оно и было, но девушка предпочла ни о чём таком не думать, лишние беспокойства ей были не нужны.

            Тихонько притворив за собой дверь, она заинтересованно огляделась. Почему-то казалось, что ей доведётся увидеть что-то мрачное и необычное, в конце концов, не просто так это крыло носило имя «Лихое», но, к её удивлению, здесь не обнаружилось ничего особенного.

            Под ногами лежал пушистый ковёр с длинным и густым ворсом, который заглушал звуки шагов – можно было больше не красться на цыпочках. У стен стояло несколько стеллажей с книгами, в центре оказался большой дубовый стол с массивными резными ножками. Были и скамьи, и стулья, и ещё две двери, расположившиеся в стенах слева и справа, противоположно друг другу. Если это место и правда строилось по тому же плану, что и Десное крыло, то левая дверь должна была вести к юношеским спальням, тогда как правая – к девушкам.

            Василина ещё несколько секунд нерешительно потопталась на месте, после чего, приняв, наконец, решение, двинулась влево.

            Взявшийся откуда-то сквозняк, словно вскользь, коснулся щеки и бросил в глаза несколько тонких, выбившихся из высокого хвоста, прядок золотистых волос. Девушка подняла руку, чтобы убрать их за ухо, и тут же, споткнувшись о невидимую складку на ковре, едва не пропахала пол носом. Всплеснув руками, она сделала несколько неловких шагов вперёд, но, так и не сумев удержать равновесие, приземлилась на колени. Попытавшись встать, она тут же приложилась макушкой о тяжёлую столешницу.

            Глухое «БУМ» разнеслось по зале, а у Василины едва слёзы из глаз не брызнули, и не столько от того, что больно (не так уж больно-то и было), сколько от какой-то внезапной, детской обиды – почему именно головой-то удариться надо было?! Но ещё обиднее стало, когда до её ушей долетело, словно эхо:

– И-и-и-хи-хи-хи-хи-и-и!

Девушка поднялась, на этот раз с куда большей осторожностью, и внимательно огляделась. В зале не было никого, кроме неё, но не могло же ей почудиться чьё-то хихиканье? Может, шишка у неё и будет после столь неожиданной встречи её головы и местного стола, но это не могло стать причиной слуховой галлюцинации, не так ли?

            Василина ещё раз потёрла макушку и, убедившись, что никто не притаился в самых тёмных углах залы, двинулась в нужном направлении… чтобы тут же налететь на лавку. К счастью, на этот раз она не упала, но ударилась больно и, тоненько и жалобно взвыв, запрыгала на одной ноге, потирая ушибленную голень.

– И-и-и-ха-ха-ха-ха! – снова разнеслось по зале. Это противное, подлое хихиканье неслось из ниоткуда и отовсюду одновременно – звук окружал со всех сторон, наплывал волнами, дезориентируя и пугая.

Василина обиженно всхлипнула, растирая место ушиба (уж тут шишка точно появится!), и ещё раз огляделась. Что это было? Какое-то защитное заклинание? Чья-то злая шутка?