Покачиваясь на задних ножках стула я протягиваю руку перед собой и тёплыми пальцами сжимаю нагретый зелёным чаем керамический бок своей кружки. Не подношу к губам, не делаю глоток, просто сжимаю и всё. Тепло к теплу - никаких попыток согреться или успокоиться. Просто надо куда-то деть левую руку - иногда она мне мешает, особенно когда кость внутри начинает ныть, болеть и, как будто, слегка вибрировать.

Делаю глубокий вдох и, задерживая воздух в расширенных лёгких, откидываюсь назад, прикрывая глаза. В голове пусто: тёмная, тихая пустота. Ни одной мысли, ни одного образа. И пока я созерцаю "ничего" своего сознания, забываю о том, что человеческое тело нуждается в новой порции кислорода. Эта физическая оболочка невероятно слаба, но, что удивительно, в этом и её сила. Поэтому, через время, мои губы раскрываются, грудь опускается, и углекислый газ послушно выходит наружу, без какого-либо моего участия. Затем, снова, вдох. И сердце - плотная мышца размером с мой кулак, бьётся чуть чаще, торопясь восполнить недостаток кислорода.

- Сегодня мне, наконец, стало ясно.

Где-то за моей спиной раздаётся смешок, и монотонный скрежет точильного камня о сталь на несколько секунд прерывается, погружая комнату в некое подобие тишины. Но мне это не равится, и я хмурюсь.

- Мм? - заинтересованно тянет мой слушатель в ответ и возобновляет прерванное занятие. Скрежет снова ласкает мой слух, и я расслабляюсь.

- Да-да, что тебе стало ясно? - раздаётся ещё один голос справа от меня. Я скашиваю глаза, не поворачивая головы, и вижу краешек бело-синего платья - сегодня у Неё спокойное настроение. Не люблю детей.

Я молчу, не торопясь отвечать. Решаю всё-таки поднести кружку к губам и делаю маленький глоток - на пробу, вдруг горячо? Температура оказывается в самый раз и я делаю один большой глоток, отправляя жидкость сразу в горло. Не люблю "перекатывать" её во рту - зачем? Чай остро пахнет малиной и немного горчит - слишком крепкий. Но встать и долить воды мне лень.

- Так что тебе стало ясно? - Она точно не умолкнет. Я знаю, - что тебе стало ясно? Что тебя стало ясно? Ну скажи-скажиии!!!

Я вижу как краешек Её платья меняет цвет с синего на желтовато-оранжевый и сдаюсь. Я хочу покоя. Я ненавижу детей. И я знаю Её от и до.

- Что именно меня бесит в этой толпе.

- Хм? - я слышу в Его голосе что-то вроде издёвки? Или мне так только кажется... Его я знаю плохо, но это не причина, чтобы оборачиваться и смотреть на выражение его лица, - Совсем не колличество, да?

- Да, - соглашаюсь. То, что я плохо Его знаю, не мешает Ему знать меня так, как я знаю Её. От и до. Это немного бесит. Совсем немного. И это тоже не причина.

- А что - а что?

Цвет Её платья становится ярко-жёлтым, и я морщусь, отводя свой взгляд. Когда-то мне нравился этот цвет. Жёлтый. Цвет моего интереса?

Она не понимает - слишком маленькая ещё, и Её мир остаётся всё таким же: светлым, простым и беззаботным. Для Неё - все вокруг - надёжные друзья. И чтобы ни было дальше, и сколько бы времени ни прошло - это останется неизменным. Для Неё невозможно меняться, такой Она была создана. И если что-то заставит Её измениться, то Она просто исчезнет, потому что Она нужна лишь такой, какая есть, и никакой иной.

- То, что они за моей спиной. Меня бесит то, что они за моей спиной, - я переношу свой центр тяжести, и передние ножки стула с грохотом опускаются на доски деревяного пола. Надо же, чай даже не расплескался. Накрываю ладонью кружку сверху и опускаю на неё подбородок.

Скрежет за моей спиной прекращается, я слышу, как Он выдыхает сдувая пыль с острого лезвия, и слышу, как шелестит воздух, рассечённый пополам. С катаной Он закончил, теперь очередь глефы.

- Ой-ой, острая? - Я не оборачиваюсь, но знаю, что Она тянет руку, чтобы дотронуться до холодной стали. Для Неё - все вокруг - надёжные друзья, поэтому, Она не боится подходить к нему.

- Руки убери, шмокодявка! - Шипит Он на Неё, - порежешься!

Он бы и рад убить Её. Не потому что не любит детей, хотя и это тоже. Но Он, впринципе, никого не любит, ведь создан для другого. Его мир прямопротивоположен Её. Давно бы убил, без сожалений, но не может, потому что знает: без Неё мы сойдём с ума. Она - это всё, что осталось от нашего прошлого, всё, что ещё способно сдерживать наши рассудки.

Шлепок. Наверное, ударил Её по протянутой ладони.

- Жадина, - тянет Она, и становится понятно, что показывает ему язык. Не умеет обижаться: всегда, всем вокруг придумает опрадание и тут же простит. Ведь, они - Её друзья. Ведь, Её создали такой. - Что такого, что они за твоей спиной?

Я вздыхаю - Ей не понять.

- Бесит, что они двигаются и разговаривают у меня за спиной, - я подтягиваю к себе ноутбук и вглядываюсь в загрузившуюся картинку. Слышу, как с лёгким полусвистом-полушипением, катана входит в предназначенные ей ножны. Затем, раздаётся стук - Он упирает древко глефы в пол, и скрежет снова заполняет комнату.

- А можно подержать?

- Тц.

- Спасибо!

Разрешил Ей подержать катану. Умилительно...

И в какой-то момент мне начинает казаться, что Им плевать, а мои слова уходят в этот монотонный шум.

- Это заставляет напрягаться, да?

В Его голосе понимание?

- Да. Отвлекает.

Правой клавишей по картинке, "сохранить как", выбираю папку, "Enter". Всё просто и привычно. Кроме этого разговора.

- Хочется повернуться и следить за ними, - продолжаю я после паузы.

- Ты же знаешь, что это?

- Да. Недоверие.

Одним резким движением откидываюсь назад и гигантским глотком допиваю чай. Горлу больно, меня передёргивает, зато напряжение отпускает. Становится легче. Надо было просто выговориться?

- Ты понимаешь, что это значит?

Он как и всегда: коротко и по делу. Но хуже всего то, что точно в самую суть. По самому больному, да? Всегда честен к себе и к окружающим.

- То, что я лгу себе?

- Уже почти три года.

- Ты знал?

- Естественно. Лжёшь из нас троих только ты.

- Ничего не изменилось, да? - Это риторический вопрос, мне не нужен ответ. Я прикрываю рукой глаза и всё становится на свои места.

- Тебе не больно. - Он не спрашивает, а констатирует факт, и я хмыкаю себе под нос. Естественно нет. А должно быть?

- Я не умею доверять другим, да?

- Да.

Короткое воспоминание прокрадывается из глубины нашей памяти. Когда-то мы делали такое упражнение, специально на проверку доверия. Нужно было повернуться к кому-то спиной, закрыть глаза и добровольно рухнуть ему на руки. Не стараясь удержаться, не пытаясь ухватиться руками за воздух или чужие пальцы, не делая судорожного шага назад, веря в то, что тебя поймают и не уронят. Мне удалось такое провернуть только благодаря моей силе воли. Но, мое тело не расслабилось при этом ни разу.

А что теперь?

Я пытаюсь представить и понимаю. Я не смогу. И никакой силы воли не хватит заставить меня добровольно упасть в чьи-то руки. Чёрта с два. И я усмехаюсь.

- То, что мы за твоей спиной тебя не бесит?

В Её голосе исключительно интерес, и я слышу, как Она подходит ближе. Катана Ей уже надоела, но это только до следующего раза. Забавно, хоть Она и ребёнок, но не дура. Если сидит где-то в стороне и играет - это не значит, что не слушает, а главное не понимает. Впрочем, у Неё какое-то своё собственное понимание вещей, не такое, как у нас. Потому что мир у Неё другой.

- Нет, - я не медлю с ответом. Мне даже не нужно задумываться, чтобы ответить.

- Почему? Разве наше существование - это нормально?

Что за глупые вопросы она задаёт?! Чертовски правильные, тупые вопросы. А ещё говорят, что дети не опасны.

Я улыбаюсь.

- Если не доверять вам, то кому?

Из-за спины слышится смешок, и я вижу, самым уголком глаза, как бликует лезвие глефы. Он закончил на сегодня.

- Не лги себе больше.

Хлопают полы Его чёрного плаща, стучат маленькие каблучки Её туфелек. Я оборачиваюсь, и вижу своё отражение в зеркале.

В комнате никого нет.