Непроблемные проблемы. Мелочь — на любой, хоть двадцать пятый взгляд. Погнутые, сломанные перья, всеобщее дикарство и полнейшая неприспособленность. Слушать умопомрачительный джаз, неплохо разбираться в литературе, живописи и, разумеется, музыке; вслепую стрелять на звон бутылок в ночной тьме, спикать, парлевукать, ферштеть всё что только можно — и быть вечно недовольным, сидеть и растрачивать талант на слезливое словоблудие. Всё даётся легко, но чем дальше — тем большего не хватает. Верхоглядный смех, вернее, подхихикиванье над всем на свете, кроме мелкого, личного интереса. «Запад есть Запад, Восток есть Восток...»

Рисунки на бескрайних полях избегнутой (?) родины. Непрерывное острословие. Гектолитры соплей, пролитых в честь любимой. Обречённое пьяное философствование, обречённое потому, что виски нельзя купить в гастрономе на углу. Замирает от постоянных прогулок по краю сердце.

Боль и обида, ведь полёт оказался (обернулся? вывернулся?) затяжным падением — и привычный штопор как олицетворение этого упадания. Отточенными карандашами проталкиваешь в бутылку мартелевского коньяка пробку, сам проскальзываешь внутрь — и изо всех сил, стараясь утопиться, пытаешься заткнуть горлышко изнутри. Нестерпимо узнать, что золотой сосуд оказался разбит и из него хлынуло дерьмо, которое смердит всегда одинаково. Разочарование сродни тому, с каким встречаешь похоронку о Деде Морозе.

Безумная наивность, попытка сбежать от бездны, которую сам же носишь в разорванном кармане. И искреннее удивление, когда бегство не удаётся.

«Oh, Lo-o-ord!..»