[350x240]
Суета в купе наконец-то прекратилась, попутчики, соблюдая правила дорожного этикета, представились друг другу, и завязалась неторопливая, ни к чему не обязывающая беседа. Я молчала, наблюдая, как за окном вагона остаются крымские степи, небольшие рощицы, яблоневые сады и аккуратные белые домики.
Попутчиков было трое: мужчины примерно одного возраста «расцвета сил» и пожилой человек, якобы лично общавшийся с первым советским генералиссимусом. Дед ехал в Москву, где его должны были встречать какие-то дальние родственники, был он стар и немощен, что не мешало ему трындеть всю дорогу о своем героическом прошлом. Что касается двух остальных попутчиков, то они представляли собой полные противоположности .Один – командировочный, душа нараспашку, возможно от переполнявшей его радости, что вырвался из дома, второй довольно замкнутый и педантичный.
Где-то в соседнем вагоне в плацкарте ехали ребята из группы, и я решила перейти в их вагон. Ребята дулись в карты, вспоминали недавние приключения, подкалывали друг друга, но мне было безумно скучно в их компании. Попутчики по купе были озабочены моим долгим отсутствием. Командировочный участливо поинтересовался, где я пропадала. Они волновались, думая, что я отстала от поезда. Увидев мои потухшие, безумно грустные глаза, сосед понимающе ободрил: «Не переживайте, девушка, не испортим мы вашего жениха!»
Поздно, да и нет смысла в этом…
Турбаза на Северной стороне была достаточно удалена от центра Севастополя, до города приходилось добираться на катере, и девчонки решили в этот вечер посидеть в местном баре при турбазе. Мальчишки из группы уже были в баре, скромно устроившись за столиком у стены. Девчонок это задело. Вот так значит, по горам идем вместе, а отдыхаем врозь? Пошел кураж, тем более что у стойки бара к Ольге приклеились местные, довольно приличные ребята. Дискотека была ещё в разгаре, но хотелось на воздух, в тишину сентябрьского вечера. Местные не отпускали нас ни на минуту, и шумной компанией мы вывалились из орущего бара под звездное крымское небо. Шёпот моря, бурчанье гальки под нашими ногами, легкий ночной бриз и ковш Большой Медведицы над головой. Состояние безмятежности и беспричинного, бесшабашного счастья. Ребята хохмили, общение было легким и каким-то бесконечным. Потихоньку, как это часто бывает в молодежных компаниях, определились пары. Ольга положила глаз на Станислава, он был лидером мужской компании и выделялся стильной одеждой, тусовочным жаргоном и легким цинизмом в отношении к действительности. Расставаться не хотелось, но было уже поздно, и, договорившись о встрече, мы попрощались.
На следующий день у нашего домика нарисовался только «мой» Женька. Вера и Нина были девушки «с самоварами» и продолжение знакомства не входило в их планы, а вот Ольга была на измене. Ничего вразумительного Евгений на её вопрос о том, где Стас, сказать не мог. Позже под моим пристальным взглядом (Ольга и меня напрягла), он деликатно объяснил, что Стас не тот человек, которому могут доверять честь девушки, что он фарцовщик и тусовщик, и таких, как Ольга, у него столько, что пальцев на руках не хватит.
Пока ехали в автобусе и плыли на катере до Графской пристани, Женька поведал, что работает на судоремонтном заводе, живет с мамой, которую очень часто «огорчает» а затем искупает свои «грехи» честным трудом по дому. Через какое-то время я потихоньку начинала привыкать к его способности хохмить и разыгрывать с абсолютно серьезным выражением лица, но о маме он всегда говорил искренно и с любовью. Последний раз скандал был по поводу его возвращения под утро. Стас «затянул» его на прогулочный катер, с ночной дискотекой на борту. Хорошо хлебнув, и заскулив от тоски, Женька схватил рулившего судном за грудки и, предлагая бумажные знаки, требовал причалить к берегу.
Катер причалил (уже наш), мы выбрались на берег. Ручка даме и легкий подъем на руки – я сражена. На площади Нахимова раскрутившись, как в детстве, выбрали направление. Идем по улице Ленина, а кругом каштаны… и вечерние огни Севастополя. Женю «ведет» привычный сценарий, скромно он приглашает меня в ресторан, плывущий справа по курсу, на отказ с видимым удовольствием соглашается, но все равно прётся в него, я остаюсь на улице. Минут через 10 выходит с бутылкой шампанского, которая благополучно путешествует с нами весь вечер и так же благополучно остается у хозяина, потому, что я так хочу.
Обратно плывем на катере, но вместо автобуса отправляемся до турбазы пешком. У Женьки какой-то энерджайзер внутри, ему бы в шоумены или политики. Лесными тропами мы выходим к дому Стаса. Зайдем? – спрашивает Женя. Я удивленно смотрю ему в глаза. Однозначно нет, даже не уговаривай. Мы садимся на лавочку во дворе, Женька смолкает и смотрит своими обалденными глазами на меня. Киношная сцена… Он такой трогательный, такой смешной, этот балагур и разгильдяй. Кажется, мы целовались, уже не помню. Наверное, целовались.
А через несколько дней я уезжала. Накануне он пришел весь такой торжественный, в костюме и спросил меня «Хочу ли я ещё раз приехать в Севастополь?» Я была уверена, что мы увидимся с ним ещё раз, я приеду сюда в ИНБЮМ на диплом. Как я была самоуверенна! Провожать меня на вокзал я ему категорически запретила, а он послушал…
И вот я в поезде «Севастополь-Москва». Я прекрасно понимаю, что это просто курортный роман и не более, но почему-то предательски ноет сердце, и слезы наворачиваются на глаза. А за окном вагона остаются крымские степи, небольшие рощицы, яблоневые сады и аккуратные белые домики