Возвращение
Он возник на пороге неожиданно, вернее его никто и никогда уже не желал увидеть снова. Скрежет хитиновых конечностей о металл входной двери разбудил её ранним воскресным утром. Неужели старой жужелице с утра пораньше не спится и не терпится вынести в народ очередную бредовую идею-авантюру?
Нет, это была не жужелица, это был он – мерзкий потрёпанный таракан с огромным брюшком, выпирающим из-за косяка двери. Она не заметила, как он ловко протиснулся в двери, быстро и сноровисто затащил свой скромный скарб и уже по- хозяйски осматривал квартиру.
Её негодованию не было предела. Мир заботливо выстраиваемый, новый мир счастья и спокойствия, рушился на глазах. Отчаяние смирительной рубашкой скручивало руки, выворачивало душу наизнанку. Это конец подумала она. Конец мечтам, планам, конец новой светлой жизни без «Дихлофоса», «Комбата» и вечных санитарных зачисток помещения.
Спустя сутки, смирившись с перспективой проживания с этим мерзким, вонючим существом, она решила рассмотреть его поближе. Те же маленькие заплывшие глазки, хитиновые жвалы, желтая короста на конечностях. Через сочленение головы с туловищем проходил свежий едва затянувшийся разрез – то ли последствия оргии с дихлофосом, то ли счастливого спасения из-под хозяйской тяжёлой руки.
[350x180]

Сцука жизнь
Образ жизни таракан вел довольно-таки затворнический, если не считать периодических осторожных вылазок его в открытый мир за едой и питьем. А питался, надо вам сказать, он исключительно китайской лапшой быстрого приготовления, отчего по всей квартире зависал тошнотворный запах. Иногда, когда день был особенно удачлив, он притаскивал в жвалах деликатес – виноградинку, густо смазанную майонезом банку из-под корейской моркови или ещё что-либо подобное. Утаскивал в свой угол и, предварительно поваляв и посмаковав в хитиновых челюстях, сгрызал.
Сложнее было вынести периоды, когда это хитиновое чудовище впадало в запой. Последствия одинокой, неустроенной жизни и отсутствие социальных контактов с себе подобными усугубили пристрастие к дихлофосу. Таракан нюхал, и нюхал в одиночку. Затаившись в норе, он трясущимися от возбуждения и предвкушения конечностями подтаскивал емкость к ротовому отверстию и, закатывая глубоко орбиты глаз, судорожно вдыхал в себя ядовито-тягучие пары. Сладостный дурман охватывал его хитиновое тельце и ни с чем не сравнимые волшебные сны окутывали всё его бедное, неприкаянное естество. Иногда, когда доза была мала, и полный экстаз не наступал, он подползал к телевизору или другому источнику псевдожизни, и начинал лить скупые тараканьи слёзы, оплакивая свою тяжёлую, никчёмную жизнь.

Сексуальная горячка членистоногих
Мы оставили нашего героя, согбенно просиживающим свою никчёмную жизнь около светящегося экрана и роняющего скупые мутные слёзы на засалённое хитиновое брюшко. А что же дальше, неужели жизнь закончится безвестно и бесславно?
Надо сказать, что таракан наш был достаточно любознателен для членистоного. Не было ни одного пыльного угла, ни одной грязной кучи, в которой бы он не побывал. Рассказывая о своих похождениях, он частенько становился объектом интереса со стороны насекомых. А рассказчик он был ещё тот! Часто рассказ о банальном променаде на помойку и потасовке с навозной мухой из его истертых временем жвал звучал, как героическая история борьбы Бибигона с нашествием иноземной саранчи.
А ещё наш герой был бесконечно любознательным, его зрительные и слуховые рецепторы не имели отдыха. Частенько, переползая из укрытия в укрытие, он надолго замирал и всецело превращался в слух и зрение. Сбор разнородной информации стал его первый и наиболее горячо любимым хобби, возможно, это следствие долгих 15 лет пребывания под патронажем доблестных внутренних органов. Там же, в офисах этих самых внутренних органов, таракан пристрастился ещё к одному пороку – ночным вылазкам по лабиринтам электронных сетей. Сначала заходил недалеко и ненадолго, оставляя для страховки метки – небольшие вонючие выделения на каналах электронных плат, затем осмелел, и путешествия его порой затягивались до утра. В одну из таких ночей таракан открыл для себя нечто странное, нереальное и одновременно насмерть притягивающее, как кусочек сплюнутого человеком прожёванного каучука на жаре. Таракану на некоторое время даже показалось, что он испытал тараканий оргазм. Теперь всё его ночное, а порой и дневное время он посвящал своему новому миру – миру монстров, крови, бесконечного сражения и драйва. Таракан подсел на компьютерные игры, только наедине с электронными врагами он чувствовал себя по настоящему счастливым, чувствовал тем бесстрашным и всесильным героем, для которого нет ничего невозможного.
Как-то по весне наш герой заскучал. Неясное и неопределимое словами томление связывала все его члены. Со временем тоска так сжимала его хитиновое тельце в тиски, что ни компьютерные прогулки, ни привычный приём дихлофоса натощак не могли облегчить страдания. В одну из таких ночей бесцельное блуждание по компьютерным сетям завело нашего героя на один прелюбопытный сайт, угрожающее название которого - «Мамба», его ничуть не смутило. Приглядевшись к происходящему, принюхавшись и хорошо прислушавшись, наш таракан зарегился на всех существующих сайтах знакомств, решив вступить в новую игру. Правила этой игры достаточно просты – я рыженький и гладенький, но жизнь несправедлива ко мне. Менталитет русской женщины странная штука. Выставив в качестве картинки романтическое, трогательное личико и расписав себя сусальным золотом, таракан принялся ждать. Ждать пришлось недолго – сорокалетние вдовушки и разбитные разведёнки, малолетние девицы, падкие на красивые картинки и слова, скучающие женушки – отбоя от претенденток не было. И вот теперь длинными холодными и голодными ночами таракан тешил своё самолюбие общением с прекрасным полом. Тонко чувствуя конъюнктуру рынка, рассказывал то героические, то романтические истории, а то такое заворачивал, что у самого слёзы текли и текли. Не сказать, что обходилось без проколов. Иногда животная сущность прорывалась наружу, и тогда таракан, сам не помня себя, скрипел хитиновыми жвалами в эфир «Сало! Хочу сало!». Девушки понимали, принимали его, приглашали в гости. И вот тут-то начиналось самое печальное для таракана. Он так вжился в роль, что уже не понимал, что ни любви, не семьи, ни детишек у него уже не будет, не будет никогда!
Мои скупые женские слёзы льются и льются на черные клавиши… таракана жалко…
[320x240]