На окраине большого села, за железнодорожным полотном, находилась воинская часть. Самолеты летали низко – низко. Казалось чуть – чуть и заденут крыши опрятных белых домов с синими глазницами окон. Все небо было исчерчено былыми линиями. Чем ближе к самолету, тем след – линия была уже и четче. Когда самолет превращался в маленькую чуть видную точку, его след становился широким и бледным. А в небе появлялись парашютисты. И было много – много. Они, словно ангелы, спускались на землю…Задрав голову, жители села, смотрели в небо, любуясь этим чудом.
Последний луч летнего солнца приносит осень. Падали желтые листья с берез и тополей. Березовые кружась летели медленно и долго, ложась на землю. А листья тополя падали быстро.
Также быстро наступала зима. Верхушки деревьев покачивались на ветру. Все бело. Казалось, что снежинки босиком бегали по пушистому ковру.
Зима в тот год не свирепствовала снег кружился, покрывая землю пуховым одеялом.
В один из таких сказочно красивый зимний день в нашем доме появилась женщина. Приехала она из уральского города Еманжелинска к своему сыну солдату, служившему в воинской части нашего райцентра. Женщина была городская. В черной шубке, в белой пушистой шапочке, под которую был одет платок – паутинка. Она была похожа на боярыню. Для сына мать привезла две сумки гостинцев. Налепила и наморозила большой пакет пельменей. Они все были маленькие, аккуратные. Похожи на перламутровые бусы. Солдата звали Дима. Он ел материнские пельмени и счастливо улыбался. Мать сидела за столом скромная и грустная. О чем она думала, глядя на сына? О прошедшей молодости или о повзрослевшем сыне? Об этом я не берусь судить. Этого я не знаю…
Марина Николаевна (так звали мать солдата) привезла гостинцы нам детям. Мне и сестре она подарила красивую куклу «Снежану». Руки, ноги, туловище куклы были набиты опилками, играли мы с ней бережно, боясь «поранить» неженку Снежану. Брат получил в подарок большую машину. Все смеялись над Димой, который машиной играл больше чем наш маленький брат.
Когда Марина Николаевна уехала, Дима часто в увольнение приходил к нам. Он был веселый, сероглазый и смешной. Всегда что то рассказывал и шутил. Однажды рассказал прочитанный рассказ «Седые волосы». Драматическая судьба героев рассказа нас в то время не волновала. Мы слушали и смеялись. Не слишком смешно выглядел Дима с солдатской прической «под бокс» и молодыми озорными глазами! Представить его старым и седым было невозможно.… От него мы услышали о чудесах в цирке, о корриде, о Высотском. У нас был старый проигрыватель, на котором Дима «крутил» пластинку «Если друг оказался вдруг…».
Армия Диму многому научила. Но полезнейшим из ее уроков было восприятие времени. У человека в голове нет тикающих колесиков, поэтому время в нем частично деформируется. Каждый день армейской службы растягивался чуть ли в неделю. Неделя разрасталась в месяц, месяц в год. А три года службы представлялись из нутрии едва ли не половиной жизни. Все время превратилось в три с половиной тяжелых как снаряд, года.
Вся эта шагистика – построения, рапорты, маршировки Диме были не в тягость. Физически он был сильным и выносливым. Любил возиться с машинами, мог устранить любую неисправность. Летом на ученьях, когда садился за руль, дорога удивляла его разнообразной красотой. Размякший гудрон лип к колесам, камушки снизу пощелкивали. Встречная машина приближалась стремительно и беззвучно. Поравнявшись, жахала в окно спрессованным воздухом и мчалась дальше. Откуда? Куда?
По – мальчишески Диме хотелось обогнать все впереди едущие машины. Но понимал, что это одно и тоже, что плясать у костра с динамитом за пазухой. Бывало в распутицу машина «буксовала» и солдат посылал сигнал «SOS».
Диме часто снилась мать. Представлял, как она одиноко сидит в стареньком кресле. На журнальном столике ярко горит лампа. Теплая мягкая ниточка из клубочка тянется в натруженные ее руки, превращаясь в шарф и перчатки для сына. Такого родного, дорогого и единственного. Фибрами души чувствовал как матери одиноко и грустно. Писал ей ласковые и веселые письма , которые отправлял в конвертах с алой розочкой. Словно на расстоянии хотел согреть своей сыновней любовью.
Он служил, зная, что настоящий мужчина должен выполнить свой долг перед Родиной. Иногда ему до боли было жаль эти три года своей жизни, своей молодости. «Я здесь в казаки – разбойники играю, а друзья институты заканчивают» - писал он матери. Мечталось о жизни после армии, хотелось скорее вернуться домой, где его далекая любимая ждала. Самая лучшая девушка на свете… Целая жизнь была впереди.
А молодость будила в нем горячее чувство радости жизни. Он шел из увольнения и смотрел, как падающие звезды, чертили небо огнистыми полосками. Глядел в темную глубину неба, переполненную созвездиями.
Мимо с грохотом мчались поезда. Они спешили в синюю даль, туда где был дом солдата. Снежинки кружась, таяли на его ресницах и лице. Синий, синий иней лежал на проводах. Морозно. Холодно.
И как хорошо жить на свете!