Дело было на следующее утро после нашего с Нюшей, не побоюсь этого слова, триумфального возвращения из Аркаима. Явившись с утра на кухню, я обнаружила там ту самую девушку, которая гостила у Хозяйки на чердаке ( молодую семейку йогов-вегетарианцев с грудным младенцем я уже упоминала в первой записке про "Каменный цветок", логично было бы рассказом о них и закончить).

Она смотрела на меня как-то странно. Сначала я подумала, что это только кажется мне со сна. Потом решила, что аркаимские спирали всё-таки сработали и у меня открылся третий глаз. Осторо-ожно заглянула в зеркало . Нет, ничего сверхъестественного. А она почему-то всё смотрела.

- Могу чем-нибудь помо... - наконец, неуверенно начала я.

-Да! 

На кухонном столе лежала гора миндальных печенюшек. Даже не просто гора, а мамаев курган. Его заснеженная вершина терялась в облаках и птицы небесные вили гнёзда на крутых склонах... Ну, почти.

- Это печенюшки для специального йоговского тортика, - было сказано мне, - Их надо потереть в мелкую крошку. До полудня. Блендера нет. Миксера нет. Вот тебе миска, вот тебе ступка.

"Гхыр", - тоскливо подумала я, ибо ограниченные формулировки нашего грешного мира не в силах были вместить мою печаль. Оставалось ещё три часа, но от этого задача не выглядела хоть сколько-нибуль выполнимой. Тем не менее, вдвоём мы принялись смиренно измельчать проклятущие миндальные кругляшки. "Таков тяжкий быт скромной восточной женщины" - грустно думала я, глядя на кулинарные мучения молодой матери, - "И нет конца дискриминации, и в поте лица приходится ей измельчать хлеб свой"...  Кажется, её печенья немного мягче моих. Или нет?

Не сказать, чтобы за эти три часа нас никто не навещал. Навещали. Заходила Хозяйка ("Батюшки, что я вижу! Рианонн за стряпнёй!"), потом Нюша ("А что это вы тут делаете?"), потом сам именинник ("Арбайтен, девочки!"), потом снова Хозяйка ("Эт-то ещё что такое?!).

Возглас Хозяйки вывел меня из кулинарного транса, я непонимающе уставилась на неё, стоящую посреди комнаты и демонстрирующую шокированной публике некую бутылку тёмного стекла. Боже мой! Вино! Алкоголь!

Нюша охнула. Молодая мать покраснела и стала оправдываться тем, что это, мол, для тортика, и что это была не её инициатива. Ну ладно, сказала Хозяйка, щас я ему покажу, где раки зимуют. И вышла, брезгливо держа бутылку за горлышко, как грязный носовой платок. И хлопнула дверью.  Ну всё, подумала я. Завершить инкарнацию в день рождания - это очень по-индуистски. Requiem aeternam dona eis, или что там у них, у йогов, полагается говорить...

***

Наверное, это был самый безалкогольный день рождения, на котором я когда либо присутствовала. Хозяйка приготовила безумно вкусный плов без мяса, но с арахисом. Нюша принесла корейской морковки. Именинник, очевидно, стремясь загладить инцидент с выпивкой, притаранил столько фруктов, что они едва помещались на столе. Искрошить всю гору печенья мы с его благоверной, разумеется, так и не успели, поэтому пришлось лепить тортик "из чего есть" и сгущёнки. Справедливости ради стоит сказать, что он всё равно получился чудовищных размеров - гости смогли съесть чуть больше половины.

- Ну , с днём рождения тебя!

- Нет, постойте. Как он может родиться, если он бесконечен?

- Хм. Ну ладно. Тогда - с днём воплощения!

Задумчивое молчание. Согласно индуистской философии, воплощение считается событием, мягко говоря, не очень желательным.

- Ну... с днём проявления, что ли... Как бы...

- Да! Да! С днём проявления!