Рождение "ячейки государства"
26-10-2009 01:50
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Милка, моя школьная подруга, жила вместе с мамой и братом в деревянном доме на окраине города.
Был субботний вечер, и мы коротали его за интересной беседой. Вдруг раздался громкий и продолжительный стук в дверь, а затем раздались трели звонка.
- Кто это такой нетерпеливый,- браво принялась рассуждать я, пока не взглянула на Милу.
Она стояла бледная, губы её дрожали, руки теребили вязяную скатерть...
- Ты думаешь это он?- спросила я шепотом и открыла. На пороге стоял красивый молодой человек в военной форме. Они несколько секунд помолчали и бросились друг к другу.
-Андрюшка, как я ждала тебя, а ты все не ехал и не ехал,- вслипывая и обнимая его за голову, повторяла Мила.
-А ты почему не позвонила моей маме, я так ждал, ждал, а ты не звонишь,- отвечал лейтенант, держа Милку на руках, как ребенка.
Я постояла, постояла и поняла, что со мной никто в ближайшие несколько часов вести светские разговоры не собирается и вышла на крыльцо дома. Раздумывая, уходить или нет, я приняла решение подождать, пока вернется с работы тетя Валя. Интересно, как она воспримет приезд Андрея?
Этот риторический вопрос всколыхнул все события последних нескольких месяцев.
Семья Милы состояла из трех человек, они переехали в наш район в середине учебного года. Сняли половину частного дома на условиях не очень кабальных: часть суммы они отдавали деньгами, а вторую половину " отрабатывали". Хозяином дома был очень пожилой человек, и Мила, и тетя Валя помогали ему по хозяйству: убирали, стирали, варили обеды, ходили в магазин за продуктами.
Их приезд опередила людская молва и девочкам из "моральной семьи" было запрещено водить дружбу с Милой. Так и получилось, что часть послушных девочек не общалась, потому что им запретили, а другая часть девочек нашла, что она какая-то странная и сами не замечали её.
Единственной её подругой была я.
Сначала я была только комсоргом, и нас связывали школьные дела, но через некоторое время Мила стала приглашать меня к себе домой. Я знала, что ребята ее караулили по дороге домой и говорили обидные слова, поэтому стала провожать её до дома, а потом и заходить к ним домой.
Мама её была очень веселой женщиной и доброй. Она была сердечница.
-Моя мама может умереть внезапно,- сказала мне Мила эти страшные слова с печальной улыбкой. - Она знает все про свою болезнь, но никогда не плачет. Говорит, что будет стараться жить, пока Петенька не вырастит.
Петеньке было 4 года. Работала тетя Валя в детском саду медсестрой. На мой бестактный вопрос, почему с ними не живет папа, Мила ответила:
-Нам лучше жить без него.
А тетя Валя добавила:
- Я сама приняла решение, что будем жить отдельно, а ребята меня поддержали.
Всё, поняла я, возвращаться к этому вопросу больше не надо.
Это единственная тема, на которую не находили слов ни дочь, ни мама. И как бы компенсируя недостаток информации об отце, они с готовностью делились со мной своими секретами.
Особенно меня восхищала манера общения матери и дочери: доверительная и доброжелательная. Часто вечерами они читали вслух книги-новинки: для меня это было за гранью возможного. Я читать сама научилась очень рано, уже в третьем классе я прочитала Достоевского, Толстого, Чехова и многое другое, что было на полках в доме. Но ни на минуту и представить себе не могла, что моя мама читает мне сцену любовного свидания... Нет, такого и быть не могло. Во-первых, мне самой очень было бы стыдно. А во-вторых, я не могу представить маму без работы и рассуждающей о великой силе любви...
А Мила и тетя Валя могли часами обсуждать любовную сцену, не стесняясь друг друга. Мила часто просила тетю Валю:
-Мама, расскажи про свою первую любовь!
В ответ звучало:
-Тогда садитесь поудобнее, девочки, сегодня я расскажу вам, как мы первый раз поцеловались. - Подтемы этих рассказов были разные, но тема одна и прекрасная: первая любовь.
С большим юмором и очень легко они относились к деньгам, вернее, к их количеству. За день до получки или аванса они шли в магазин и покупали один какой-нибудь продукт, но очень много. Мне довелось побывать раз на таком мероприятии. Тетя Валя закупила морского окуня на целых 90 копеек. Тушки были маленькие и без голов, они уместились в большом количестве на одной чугунной сковороде, на дно которой был плотно уложен слой репчатого лука. Тушилось все это под крышкой некоторое время, до появления очень вкусного дразнящего запаха. А потом сковороду выставили на стол и с удовольствием все уплетали. Мне некоторое время казалось, что кусочек черного хлебушка был бы как раз к месту, но Мила пояснила:
- В том-то и заключается шутка, что все вдоволь поедят, но без обычного обязательного дополнения, вроде подливы, соуса или хлеба. Как на необитаемом острове!!!
Нет, а мне очень понравилось! Наелись хорошо, но при этом не забывали, что в семье кредит с дебитом слегка не сошелся...
Получку и аванс праздновали менее экстравагантно. Просто покупали торт или какие-нибудь вкусности. А следующие дни были обычными: утром всем каша, вечером каша, а днем обязательно суп или борщ и не всегда с хлебом. Фрукты были всегда, ведь жили они в частном доме.
Мама Валя на работе пользовалась уважением, поэтому ей перепадали возможности подработать. Богатые и занятые родители в детском садике предлагали ребеночка посмотреть, белье постирать, окна помыть. Чаще всего такие работы она выполняла сама, но потом Милка стала ей помогать. И вскоре работу мама и дочка поделили: маме доставались стирка, уборка, а нянькой работала Мила, и родители ею были довольны.
Я ни разу не видела её в роли няньки, но уверена, что ей можно было доверить ребенка. Своего братика Петьку она никогда не обижала.
Ему можно было всё: трогать её вещи, слушать её пластинки, залазить на колени Миле, что он особенно любил, брать её духи и помаду, проводить "ревизию" в её шкафчиках- она ни разу не повысила на него голос. И когда терпение у меня кончалось, и я тайно надеялась, что вот сейчас точно Милка врежет ему хорошенько... подружка бросала все наши дела и разговоры, подхватывала его на руки, тормошила его нежно, и они вместе смеялись так заразительно, даже я забывала, что минуту назад требовала для него сурового наказания.
Все случайные заработки и мама, и дочь предпочитали тратить на одежду. У них было удивительное чувство меры и вкуса в одежде. Я очень редко встречала за все время маму и дочь, которые не спорили при приобретении вещей.
Вот вчерашние мои наблюдения в магазине, где я приобрела чудесную ( кстати) обновку:
- Ма, я эти хочу!
- Ужас! Послушай меня, это сидит на тебе ужасно, поверь! Вот это примерь...
-Не буду, такие сейчас никто не носит!
-Ты мне еще поговори! Смешно же отдавать деньги за то, что тебе совсем не идет! И т.д. Я успела купить и уйти, а они остались, на лицах продавцов- девушек прочитывалась усталость от обеих.
Но совсем по-другому вели себя эти две женщины. Как правило, каждая из них уже присматривала себе обновку заранее, но покупать ходили обязательно обе.
-Ма, мне вот эту хочется...
-Какая красивая, доча, берем.
Если шли за покупками для мамы, то вещь демонстрировала мама, а дочь ахала:
-Какая ты красивая! Берем, конечно!
А особенно меня удивляла откровенность разговоров между мамой и дочерью. Запретных тем не было.
И тетя Валя как-то спросила меня, могу ли я со своей мамой говорить так откровенно обо всем, что так интересно в этом возрасте. Ответить ей, что не только не могу, но даже заранее знаю, что и пытаться не стоит, было для меня унизительно. Я просто кивнула головой. Пусть понимает, как хочет. Не могла я сказать ей, что в семье на всякие "глупости" было табу:
-Ты еще слишком мала , твое дело учиться хорошо и больше думать, чем говорить.- отвечала мне мама, хотя я чувствовала, что мама сама стесняется со мной говорить на откровенные темы.
Забегая вперед, скажу, что такое время все-таки наступило, когда мама уже могла бы поговорить со мной, но теперь я была в ступоре при каждой попытке маминой вызвать меня на откровенный разговор.
А тетя Валя свободно подключалась к нашим разговорам, советами помогала, шутила, заразительно и молодо смеялась над рассказами и нахваливала:
-Я так рада, что мы понимаем друг друга с дочей, она не скрывает от меня ничего, потому что знает, что я всегда ей помогу, чтобы с ней не случилось и никогда не буду осуждать её. Ведь она у меня взрослеет, а это всегда очень сложный процесс и болезненный...
Идиллия!!!
И вдруг Мила мне говорит:
-Знаешь, я беременна! Я так счастлива! Я уже пинеточки хочу связать малышу!
-А-а-а-ааааааа,- набрала я воздуха и не могу выдохнуть...
-Я так рада, так рада, что у нас с Андрюшенькой будет ребенок! И я все продумала. Скоро выпускной, но это еще пока не будет заметно... Ты только сама скажи моей маме, а? Пожалуйста, я очень тебя прошу!
Она щебетала и щебетала, как будто боялась, что как только замолчит, так и случится что-либо неприятное...
Я очнулась. Мы стояли на месте. В голове шум. Язык тяжелый. Я попросила Милу:
- Посидим где-нибудь?
Сели на какие-то качели детские и молчали. Первой заговорила Мила:
-Не смогу я маме сказать такое, помоги мне, а. Если бы здесь был Андрюшенька, он сам все объяснил бы маме, он такой умный!
- И где же твой умный сейчас?
Мила обиделась на меня и замолчала. Вытерпела минутку, потому что долго сердиться ни на кого не могла, и стала рассказывать.
И хоть рассказ был очень долгий, но об Андрюше я узнала только, что новоиспеченный лейтенантик отбыл на место службы, как устроится, сразу приедет и заберет её. Они поженятся и будут жить долго и счастливо. Вся остальная часть рассказа повествовала о том, какой он красивый, умный, нежный, надежный и самый-самый.
- Как давно ты с ним встречаешься?
- Два года,- еле слышно призналась она ЛУЧШЕМУ комсоргу школы.
- И где вы встречались?
Мила промолчала. Я тихонько встала и пошла домой. Мила поймала меня за руку:
- Ты же не бросишь меня сейчас? А? Ты же добрая, а? - заискивающе просила она.
-Давай, все завтра?
- Обещаешь?
-Да.
Утром я шла в школу , уверенная, что все дела они должны решить с мамой вдвоем, что мне сюда нельзя вмешиваться. Сейчас приду и сразу скажу подруге свое решение. Но её не было в школе. Я занервничала и после уроков направилась к ним домой.
Милка была дома одна, горько плакала.
Я дождалась, когда мама её вернулась с работы и выполнила свою миссию. Я была уверена, что её мама не выдержит этой новости, уверена, что будет кричать... Но все было не так. Едва выслушав меня, тетя Валя бросилась к Милке. Она её гладила, обнимала, успокаивала:
-Ничего, доча, все будет хорошо, я не дам тебя в обиду, я тебе помогу.
Потом сели ужинать. И Милкина мама сказала:
-Сначала пойдем к моему знакомому гинекологу, чтобы точно знать. А то переживаем тут все, а ничего и нет. Это раз. Второе, дашь мне его адрес, и я с ним поговорю.
Выяснилось, что он из училища выехал, а нового адреса его она не знает.
Дальше события развивались молниеносно. Беременность гинеколог подтвердил, а мама приняла решение, что срочно надо меры принимать, пока не поздно.
Мила была против мер, она просила маму просто немного подождать, потому что Андрюшенька должен вот-вот за ней приехать.
-Милая ты моя доченька, ждать нельзя, поверь мне, я тебе только добра хочу!
Назавтра она принесла в дом маленькую ампулу.
-Достала вот. Отдала месячную зарплату, но это ничего. Только бы все обошлось! А деньги я отработаю...
Утром тетя Валя, перед уходом на работу, сделала Милке укол и попросила меня побыть с ней, поставив под кровать ночную вазу:
-Доченька, животик немного поболит, а потом все будет хорошо. Если что- с почты мне на работу позвоните. И ушла.
Все обошлось, на работу не звонили. Милка еще три дня лежала в постели и не хотела ни с кем разговаривать...
Прошло еще три месяца. Со школой распрощались. Встречались с Милкой реже. И времени уже было мало, и готовиться к поступлению надо было, и невыносимо видеть тоску в глазах Милки и слушать, какой он, Андрюша, прекрасный.
И вот, он, Андрюша здесь. Я заглянула в комнату. Глаза у обоих были красные. Лица печальные. Милка стояла рядом с лейтенантиком и явно проигрывала: лицо и руки были покрыты конопушками, лицо простоватое, росточек маленький, волосики жиденькие...
- Да она же некрасивая!- впервые подумала я, и тут же стало стыдно.
В памяти ожила картина.Мы как-то ехали в полупустом трамвае, и на остановке в вагон вошли двое. Он - атлетического сложения, красивый и молодой. И она - в возрасте уже, лицо, нос, грудь, руки обгорели и шелушились. Она прихрамывала на одну ногу: одна нога была короче другой. Она шипела на него, отталкивала его руки, злилась, видимо, продолжала давно начатый неприятный разговор. А он смотрел ей в глаза, держал за руку, обнимал за талию, гладил по плечу, никого не замечая вокруг и все уговаривал и уговаривал её.
Я не понимала, как он может её любить. И услышала:
- Ну, что он нашел в ней? Страшная такая и старая, а сам- красавец!- сказала одна женщина другой, явно завидуя.
Вот и я смотрела на Милку и завидовала, наверно, а иначе почему мне вдруг показалось, что Милка простовата слишком и не пара Андрею.
А он ничего и никого не замечал вокруг, он держал Милку и повторял:
-Я так виноват перед тобой и нашим ребенком, я так виноват,- и голос его дрожал. Теперь тебя никто и никогда не обидит, мы всегда будем вместе! Я тебя очень-очень люблю.
Я вышла и пошла домой.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote