Это цитата сообщения Феникс_задира Оригинальное сообщение

Ориджинал. Спаси меня. Часть вторая. Черновик.



Часть вторая.

Глава 1. Легенда о серебряном цветке.

Не нужно об эдельвейсах.
Они – осколки
Лунного света в горных храмах.
А мне так горько,
И слишком болят мои раны.
Не нужно об эдельвейсах.


Тихо, торжественно и немного печально предрассветное небо обнимает землю. Спрятанная от людских глаз Долина Тысячи Снегов укрыта тишиной майского утра. Немногим известен тот перевал, через который можно проникнуть сюда. Сказочная горная страна откроется тебе, если найдёшь ты нужный проход в каменном лабиринте Северных гор и сможешь минуть крепость, охраняющую врата в этот рай обречённых. Сердце защемит от неожиданной красоты этих суровых мест и тебя навсегда пленят уходящие в небесную синеву заснеженные горные хребты, пронзающие молочно-белые облака, очаруют кристально-чистые леденящие озёра без дна, в которых как в зеркале даже днём отражаются звёзды, околдует аромат цветов, что встречаются только здесь, у границы ранней, ещё снежной весны и цветущего жаркого лета. Как же высоко...
И, кажется, только здесь ты сможешь вознестись над этим миром: над безумством и страхом, ложью и ненавистью, тщеславием и жадностью, но… Это не так.
И сюда добрались люди. Над Долиной Тысячи Снегов на высоком горном плато площадью около десяти тысяч километров царствует Белый Замок. Замок в облаках, как называют его те, кто видел это чудо. Как описать величие этих стен, красоту фресок и барельефов, созданных величайшими творцами человеческого мира за последние три столетия? Как рассказать о роскоши убранства, просторных залах, витражных стёклах, круглый год, окрашивающих мраморный пол Замка в тысячи цветов. Несмотря на холод, царящий в этой долине восемь месяцев в году, здесь всегда тепло, и дело тут даже не каминах, которые служат в этих стенах только украшением. Жар, которым щедро делится сама земля с людьми, пришедшими когда-то сюда, обогревает их в холодные снежные зимы. Да и сам замок… просто освоенный людьми чужой дом. Стены, возведённые теми, о ком не принято говорить. Теми, что уже тысячи лет, как истреблены людьми. Вытеснены даже из воспоминаний, оставшись только в сказках. Белый Замок – такое название дали люди этим стенам три столетия назад. Украсив на свой человеческий манер и обжив их, они поспешили забыть…

*****

Орфелиус ещё раз оглядел себя в зеркало. Представшая придирчивому взгляду картина, в целом, удовлетворила его. Худой, сгорбленный годами старик, убелённый сединами прожитых лет. Вот только глаза… Слишком живые, слишком молодые для семидесятилетнего старца выдавали его, но для этих целей всегда под рукой были очки.
Не прошло и часа после его прибытия, а доверенный слуга уже доложил ему, что за время его месячного отсутствия ничего, сверх обычных для его воспитанника выходок, не наблюдалось. И это, если честно, настораживало. Уж слишком тих в последнее время стал Даеро. Никаких тебе восхождений на Гору Смерти, спусков в Запретные пещеры и Гонок на санях с Пика Самоубийц в лавиноопасный период. Конечно, если бы случилось что-то подобное, Орфелиуса бы известили, но… Мужчина покачал головой… Причин для беспокойства вроде не было, тем более что с ним сейчас Нидас, который всегда отличался благоразумием. По крайней мере, пока… это не касалось этого ненормального мальчишки. Старик сморщился, как будто его заставили пережёвывать лимон.
Итак, Даеро в компании таких же оболтусов, как и он сам, отбыл на охоту. Звучит не очень устрашающе, если бы не одно «но»…
Гаярд…
Зачем он вернулся в Белый Замок? Ведь отец, несмотря на протесты второй жены, разрешил четвёртому принцу жить при дворе? Неслыханно, учитывая, что даже Нидас, будучи третьим сыном продолжал жить в Долине Тысячи Снегов. Впрочем, хотел бы он посмотреть на того, кто попытается оторвать Нидаса от семейства его воспитанников. Старик потёр виски и скривился ещё больше. В последнее время к Даеро прямо – таки липли все кому не лень. Причём сексуальный подтекст их обожания не видел только слепой… и сам Даеро. Хотя Нидас ухаживал за Селией, как, впрочем, и Гаярд во время своих всё более редких посещений Белого Замка, сам Орфелиус был уверен, что желания этих двоих сошлись совсем на другом объекте.
И вот, находящийся в фаворе четвёртый принц вместо того, чтобы наслаждаться отцовской милостью и укреплять свои позиции при дворе, под каким-то смешным предлогом срывается из Аль-Шерига и летит в то место, из которого так мечтают выбраться все запертые здесь наследники султана. Зачем? И эта странная дружба с Даеро…
Орфелиус нахмурился. Что-то тут не так. Нужно поговорить со своей подопечной. Селия, несмотря на мастерски поддерживаемый образ красивой дурочки, далеко не глупа. Если кто и сможет предоставить ему полезную информацию, то только она. Вот только ещё одно «но»: общаясь с ней нужно быть осторожнее, чем с кем бы то ни было из обитателей Белого Замка. Слишком проницательна и слишком умна эта белокурая бестия…
Официальный опекун и учитель Селии и Даеро, назначенный на эту должность самим Караяром Оманджи, после того как три года назад умер их первый опекун, - Орфелиус Кадо ещё раз посмотрел в зеркало и улыбнулся. Нацепив очки с толстыми стёклами, полностью скрывшими азартный блеск зелёных глаз, старик шаркающей походкой поплёлся в направлении личных покоев своей воспитанницы.

******

Тонкой серебристой ниточкой вьётся тропинка, и первая трава цепляется утренними росами, больше похожими на хрупкий ледок, за топчущие её конские копыта. И всадники вслед за ветром мчатся вперёд, навстречу солнцу, что уже вспороло изломанную линию горизонта. Первый луч возвестил о том, что пришла пора проснуться и остальному миру. Солнце нежно коснулось холодных ослепительных снежных вершин, запутавшись в дымчатых облаках, что обнимали их, и поспешило отступить в уже заждавшуюся тепла долину. Счастливый смех звоном колокольчиков рассыпался в разреженном воздухе предгорий. В мир северных земель пришло утро и… весна.
Она слишком долго добиралась сюда, к этим скрытым туманом снежным пикам.
Долина Тысячи Снегов или Долина Изгнанных, как называли её между собой, попавшие сюда. Несколько столетий это место служило резиденцией для особ королевской крови. Прекрасная тюрьма для тех, кто мог бы стать правителям Империи. И иногда даже становились ими, если официальный наследник по той или иной причине оставлял этот мир раньше султана. Расположенная в сердце северных земель уединённая долина надёжно скрывала этих избранных судьбой жертв от остального мира. Окружённая непроходимыми горами земля давала иллюзию относительной свободы своим пленникам, но единственный выход из долины всегда охранялся самыми надёжными людьми, отбираемыми лично действующим правителем.
Здесь почти всегда холодно и новоприбывшие часто умирают не от яда или ножа, а именно от простуды и воспаления лёгких. Привыкшие к жаре Аль-Шерига принцы, изнеженные и неприспособленные… Эти горы стали многим из них могилой в первый же год после прибытия в Белый Замок. Остальные же приспособились и научились жить и здесь. А кто-то… кто-то даже полюбил эти места, возвращаясь сюда вновь и вновь… с каждой весной… Хотя, может всё дело не в местах, а в том всаднике, что оторвавшись от своих спутников, с весёлым смехом летит навстречу солнцу. Сбросив надоевшую за зиму шапку, он позволяет ветру беспощадно трепать длинные светлые пряди.
- Опять простудится… ненормальный мальчишка… - ворчание Нидаса вывело Гаярда из того завороженного состояния, в котором он пребывал, в очередной раз любуясь своим наваждением.
-Даеро, стой, идиот! – закричал юноша, давая шпоры своему жеребцу.
Серебристый смех стал ответом на его приказ. И не думая останавливаться, золотоволосое чудо Долины Изгнанных только ускорило бег своей лошади.
Спешащие следом за ним всадники переглянулись и тоже прибавили ходу.
В который раз Гаярд пожалел о том, что на пятнадцатилетие подарил Даеро эту кобылу. Но факт оставался фактом: Метели не было равных в горах, и даже его Шайто не мог угнаться за ней, если она, повинуясь воле всадника, неслась во весь опор. И не было места, куда не готова была унести белая лошадь своего непутёвого хозяина. Его же сестре, опекуну и друзьям приходилось только молиться о том, что врождённый инстинкт самосохранения животного в очередной раз поможет Даеро избежать последствий своего безрассудства. Иногда Гаярду казалось, что у парня совсем отсутствует чувство самосохранения, хотя глубоко внутри себя он не мог не признать, что именно непредсказуемость и загадочность этого мальчишки когда-то покорила его. Весь сотканный из противоречий сын рабыни его матери и султана до сих пор надёжно приковывал его внимание. Интерес, который постепенно превратился в зудящее желание докопаться до истины, разложить на составляющие, разгадать: а в чём же секрет очарования Даеро Омаджи. Что в нём такого, что даже такой сухарь , как его старший брат Нидас, попал под обаяние этой открытой улыбки, в плен этих синих глаз, которые, казалось, видят тебя насквозь, в паутину этого голоса, в котором даже в самые лютые морозы поют ручьи? При этом Даеро оставался самым безбашенным и везучим принцем в Долине, умудряясь выходить живым и невредимым из самых безвыходных ситуаций, причиной которых было его же собственное неуёмное любопытство.
В одиннадцать лет, только прибыв в Долину, Даеро предпринял попытку самостоятельно исследовать новое место проживания. Поздней осенью! В снегопад! Без подходящей одежды!
Тогда нашёл его Нидас...

После трагической смерти брата-близнеца Никоса, попавшего под лавину за два года до прибытия Дари в долину, Надим стал третьим принцем и потерял смысл жизни. Привыкший всю свою жизнь заботиться о более слабом брате, делить с ним все печали, радости и мечты, Надим внезапно остался один на один с враждебным миром, где каждый желал его смерти. Ходили слухи, что не такой уж случайной был сход той лавины… «Избавиться от двух законных наследников сразу… слишком уж заманчиво для Суроа», - твердила людская молва. Лицемерное сочувствие, произносимые сквозь зубы соболезнования… В глазах основной части людей, пришедших на похороны, Нидас читал как в открытой книге: «Почему ты не сдох вместе с ним!?»
Иногда он даже жалел, что и в самом деле тогода, он смог выкарабкаться. Задыхаясь от недостатка воздуха, он остервенело разгребал снег, пытаясь вырваться из холодного плена. Вырваться, чтобы найти брата, чтобы спасти его. Выбрался, но спасти не смог…
После этого тринадцатилетний Надим, который и раньше не отличавшийся особой общительностью, ещё больше замкнулся в себе. Не доверяя никому, он ещё реже стал появляться в Белом Замке, предпочитая жить в собственном охотничьем домике. Окружив себя дюжиной доверенных людей, третий принц предпочитал обходиться малым и слыл местным отшельником. После смерти Никоса в жизни Нидаса осталась только одна страсть – охота. Ещё при жизни брата они не раз вдвоём отправлялись в горы. Любовь к исследованию этих мест была общей любовью братьев, которой Надим не изменил даже после смерти близнеца. Медленно шагая по запорошенным белым снегом полям и перелескам, он мог на мгновение представить себе, что больше он не один, что стоит оглянуться и за спиной шагает он – его брат.
Это была одна из таких вылазок в одевшийся первым снегом октябрьский лес. Белые хлопья, кружась в медленном танце, опускались на землю, одевая её в белый наряд. Снег валил, не переставая, уже несколько суток. В тот день Нидас не планировал никуда идти, но, сидя у жарко растопленного камина, прислушиваясь к разговору слуг, он вдруг ощутил навязчивое желание оказаться снаружи, ощутить прикосновение снежинок к своему лицу. «Как касание его холодных пальцев …» - тогда подумал он.
Была ли это случайность или очередная шутка богов.
В тот день колесо судьбы двух людей опять совершило поворот: что-то привлекло внимание Надима к маленькому сугробу под могучим деревом, у которого они с Никосом любили устраивать привалы. Будто незримая рука толкнула его по направлению к нему.

В тот день, извлекая из под снега тело мальчика, увидев широко открытые заспанные глаза, бледную мордашку в обрамлении мокрых прядок, прижимая к себе тело ребёнка, которое казалось ему легче перышка, растирая маленькие руки ноги, Надим вдруг понял, что судьба дала ему ещё один шанс. Она дала ему человека, которому он сможет подарить свою заботу. Как будто частичка Никоса вернулась к нему, извлечённая из-под снега, когда-то забравшего у него всё. Дыра, образовавшаяся в душе после смерти брата, стала наполняться… прикосновением детской ладони, улыбкой на бледных губах, вопросительным взглядом синих глаз и тихим: «дядя?»…
Возвращение Надима в белый замок стало сенсацией. Гораздо большей, чем спасение глупого тридцать-какого-то принца. Для всех, кроме Селии и Гаярда. В тот день, глядя на улыбающегося Надиму Даеро, четвёртый принц осознал… что теряет его… теряет Дари. Надим больше не позволит ему бить этого сына рабыни, не позволит прикасаться к нему, принять ему боль руками, словами и ещё… Было ещё два чувства, поселившееся в тот день внутри Гаярда, с тех пор став его незримыми спутниками. Ревность. Сжигающая всё нутро, когда ладонь рыжего третьего принца нежно растрепала светлые пряди, и Даеро смущённо улыбнулся сначала Надиму, а потом сестре. И Ненависть… именно в тот день в сердце Гаярда родилась ненависть к третьему принцу, вставшему на его пути не только к трону, но и к Даеро…


Шайто вынес его на очередную полянку, где его уже поджидал спешившийся и привалившийся к боку лошади Даеро. Довольная улыбка на губах, искрящиеся счастьем синие глаза… как же он любил этого сумасшедшего в данный момент. И как ненавидел! Гаярд до боли в пальцах сжал поводья. Как бы он хотел, чтобы сейчас это была рука Даеро.
Сзади раздался топот конских копыт и на полянку на взмыленном коне вылетел Надим.

- Хей, улитки! Мы же даже ещё до гор не добрались. Чувствует моё сердце, что придётся нам с Метелью вас на буксире тащить, до самого Хребта Снежной Королевы, - Даеро скорчил скорбную гримасу и покачал головой, всем видом олицетворяя своё сожаление о том, что согласился взять таких неприспособленных спутников в свой очередной поход неизвестно за чем и неизвестно куда.