За вчерашние два часа сна мне приснилось столько замечательного абсурда, что – ни в сказке сказать.
Сначала я путешествовала по Литве. Плыла из Клайпеды на Куршскую косу, если точнее. Почему-то не на пароме, как все нормальные люди, а на моторной лодке. Ну, разумеется, одна – кто ж ещё на такое согласится.
Где-то на полпути к цели лодка моя, естественно, заглохла. Но я не расстроилась. Я, очень своевременно забыв о том, что вообще-то не умею плавать, поплыла дальше своим ходом.
Прошли годы…
С грехом пополам доплыла до берега. А там, буквально в двух метрах от воды домик стоит симпатичный. А в домике люди. Напоили меня чаем, одолжили тёплый плед, усадили на веранде. Только хотели о чём-то спросить, как к берегу причалил катер береговой охраны.
Управлявший им мужчина лет тридцати пяти в фуражке и костюме, подозрительно похожем на военную форму, поинтересовался, не приплывал ли к ним, на косу кто чужой да подозрительный. Нет, ответили люди, не приплывал. А про меня сказали, что я их дальняя родственница. Вот приехала погостить ненадолго.
Я удивилась, конечно, но спорить, на всякий случай, не стала. Просто поулыбалась незваному гостю и сразу после его отъезда сама сбежала с Косы куда подальше. Как и куда именно - дорогое воображение сообщить мне не удосужилось.
Потом я расследовала убийство.
Убийство человека, чей труп болтался на верёвке, посредством которой он был задушен, аккурат напротив моего окна.
Дело было в Вильнюсе, в каком-то отеле. Местная полиция упорно считала, что речь идёт о самоубийстве, и столь же упорно не снимала тело с верёвки.
Поэтому каждый раз, когда я возвращалась в свой номер с информацией, подтверждающей версию убийства, труп, изначально висевший спиной к окну, каким-то невообразимым образом разворачивался в воздухе на сто восемьдесят градусов и лучезарно мне улыбался.
Это был действительно труп, со всеми характерными признаками. Но, тем не менее, его улыбка меня совершенно не пугала. Лишь удивляла немного поначалу. А так – только радовала, будучи главным доказательством того, что я на верном пути.
Не знаю, что с ним стало, когда я нашла убийцу. Наверное, обрёл долгожданный покой. Во всяком случае, из окна больше не просматривался.
А потом моему подсознанию надоело скитаться по Прибалтике, и оно перенесло меня в Москву.
Вернувшись домой, я первым делом пошла на родную набережную. На ту её часть, куда приходится не столько идти, сколько пробираться, ибо – закрытая территория. И обнаружила там вместо обычного вида Рыбную Деревню из Калининграда. А также море, военные корабли и сувенирные лавки, за дверями которых скрывались дорожки в чужие страны.