О ласточках, рыбах, собаках и других местных достопримечательностях.

 

Я честно пыталась её от этого отговорить. Робко вопрошала «может, не надо?», напоминала о том, что я всё ещё не умею плавать, уточняла, что вообще не умею. Но она всё равно полезла на этот парапет. И даже изобразила на нём ласточку. А я запечатлела всё это дело для истории. И нет, самая я подвиг боевой подруги повторять не стала. Но на парапет таки залезла. И под него. Там была такая живописная свалка…

А потом Татьяна полезла на ближайшее дерево. Сей акробатический этюд я тоже запечатлела. И попыталась повторить. Правда, должна признаться, что без особого успеха. И дело вовсе не в моих способностях. Залезть-то я в принципе могу на что угодно. А на дерево, уж подавно. Даже в самой неподходящей для этого дела одежде. Но, оказывается, некоторые деревья бывают покрыты мхом. Который – оказывается! – под дождём намокает не хуже красивых брюк и превращается в крайне неприятную на ощупь субстанцию, к которой я бы и в перчатках не хотела бы притрагиваться, не то, что без них.

Одним словом:

- Эх, дерево. И что ж ты такое… дерево!

 

Пока мы лазали по всяким архитектурным и не очень излишествам, на берегу успели материализоваться двое рыбаков. Любители отдыха на свежем воздухе явно не страдали излишней адекватностью, но даже они посмотрели на нас косо. Мы возгордились, отказались от предложения составить им компанию и продолжили развлекаться. И поражать окружающих собственной красотой и изобретательностью.

К слову, об этих самых окружающих. Во-первых, они были потрясающе милы и дружелюбны, а, во-вторых, мы своими выходками, похоже, доставили им больше радости, чем все социальные реформы вместе взятые. И лично мне осознание этого факта очень греет душу.

 

Причал. Ну, или просто бетонная плита, криво возложенная на берег. Сижу я на корточках у самого её края, гляжу на воду, размышляю – попытаться отмыть в зелёно-бурой воде босоножки от глины, цемента и дорожной пыли или лучше оставить всё как есть. Татьяна вновь что-то фотографирует. В том числе и меня. Я внутренне ужасаюсь при мысли о том, что когда-нибудь мне придётся взглянуть на эти шедевры художественного искусства, ибо к себе в фотографическом варианте я отношусь даже хуже, чем просто к себе. Уж не знаю, как и почему, но в какой-то момент мой взгляд плавно переходит с мутной глади воды на ставшую в результате наших похождений подозрительно похожей на неё по цвету ткань собственных брюк. В результате чего я в очередной раз захожусь в приступе развесёлой истерики, ибо понимаю, что никакую собаку баскервилей для полноты картины нам искать уже не надо. Потому что у нас есть до нитки вымокшая и с ног до головы перепачканная  я. А это, поверьте, куда более ужасающее зрелище, нежели измазюканная фосфором животинка.  

 

- Но я не боюсь никого, ничего, - распевает Татьяна песенку из доброго детского мультика. В контексте всего происходящего эти слова звучат потрясающе. В прямо смысле этого слова.

Теоретически мы идём обратно на станцию. На деле же, шатаемся по какой-то чаще, куда я только что нас завела, к нашей общей радости.  Где-то неподалёку что-то горит, судя по ни с чем несравнимому аромату хорошего пожара в воздухе. По соседней тропинке бредёт троица чрезвычайно сомнительных личностей. И что бы вы думали? Они тоже орут песни на весь лес!

Лесная чаща, бурелом, а также перспектива «срезать дорогу», конечно, прекрасны, но в какой-то момент нам всё же приходится выйти на относительно цивилизованную дорожку. По которой, по-прежнему, катаются грузовики. То есть, катались. Я теперь ездят. Осторожненько так. По мере приближения к нам немножко притормаживая, то ли из уважения к девушкам, то ли из боязни нарваться на проблемы из-за каких-то двух эксцентричных особ.

А мы… А чего мы?

Я открываю зонт – дождь прекращается. Закрываю – начинается вновь. Мокнуть дальше мне уже банально некуда. Но быть объектом беспрерывного полива тоже как-то не хочется. Так что я шкандыбаю по бурелому с раскрытым зонтом, который добавляет моему образу под названием «мы люди не местные, отстали от поезда» особый шарм. Татьяна по-прежнему упорно не приближается к моему зонту, хотя ещё недавно признавалась в симпатии к нему. Не идёт – и не надо. И вообще, у неё, между прочим, и свой собственный зонт есть. Сиреневый, да?

 

И снова с нами рубрика «Я - всё ещё живой свидетель».

Лесная дорога. По одну сторону от неё вполне закономерно – лесной массив. По другую – в общем-то тоже, но с редкими вкраплениями цивилизации, одно из которых является территорией какой-то подстанции, но с виду, тем не менее, больше напоминает место не столь отдалённое. Тут тебе и гирлянда электрической проволоки, и забор внушительный и калиточка соответствующая.

Что наводит на вполне определённые мысли и порождает чудные ассоциации и творческие решения. Одно из них по совместительству является также и народной забавой. Называется: сфотографируйся на фоне вышеописанной красоты, обзови получившийся кадр: «Здравствуй, мама, я вернулся с зоны» и радуйся.

 

Сначала мы как-то подозрительно быстро добрались до этой станции, теперь – в считаные минуты выбрались из чащи лесной в цивилизованную часть города. Но это-то как раз не странно. Странно, что за всё время нашего пути никто из прохожих не изъявил сдать нас в соответствующее учреждение лечебного характера. Или – в полицию. Да что там! Даже сами служители порядка, мимо которых мы проходили – и те с пониманием отнеслись к нашей экстравагантности. Поглядели на нас сочувственно, да и отправились проверять документы у очередного водителя. А мы завидели среди каких-то кустов чрезвычайно интересную кирпичную конструкцию и ринулись её фотографировать. Творческие люди, чего с нас возьмёшь.

 

Кто бы что ни говорил, а за МКАДом тоже есть место цивилизации. Мы вон, шли себе, шли по какой-то невнятной тропинке, и вышли, наконец, к светофору. Да не простому, а тому, который не только меняет цвета, но ещё и время, оставшееся до очередной мутации, демонстрирует всем желающим. Пока я любовалась этим чудом техники, Татьяны углядела где-то неподалёку шедевр местного рекламного искусства. Украшавший очередную ветхую постройку транспарант был посвящён местной гостинице «Русь», при которой также имелся и ресторан.  При упоминании которого, мы внезапно вспомнили, что с самого утра ничего не ели, дружно решили, что нам срочно необходим завтрак (полпятого вечера же на дворе, самое время для первый за день трапезы), и отправились в направлении злачного места.

 

-Мы выглядим так, словно одна из нас тонула, а другая – спасала, - изрекла Татьяна на очередном километре нашего пути, таким образом, избавив меня от необходимости подбирать сейчас слова для описания нашего совершенно сногсшибательного внешнего вида.

Ещё через несколько минут ходьбы мы крайне своевременно осознали смысл сего заявления, в очередной раз оглядели себя оценивающим взглядом с ног до головы и окончательно убедились в том, что в нашем нынешнем состоянии нас не пустят на порог ни одного приличного ресторана, даже если мы и дойдём до этого самого порога. И никакие высокомерные выражения на лицах нам тут не помогут, как, впрочем, и прекрасное знание иностранных языков, вкупе со способностью довольно правдоподобно изобразить британский акцент.

После того, как на нас снизошли оные озарения, нам не оставалась ничего, кроме как на полпути к заманчивой цели развернуться – и радостно пойти обратно к шоссе. Что мы и сделали ко взаимному и плохо объяснимому удовольствию. Впрочем, желание позавтракать, в отличие от заблуждений насчёт собственной неотразимости, несмотря ни на что, осталось при нас. Так что, чуть позже мы всё-таки дали волю своим бунтарским душам и заявились в общественное место в замызганном виде.

Но прежде – приехали в Москву. Быстро, спокойно и безо всяческих накладок. А потом попытались выйти в город. Тогда-то нас, а точнее – меня, и настиг очередной раунд приключений.

Вот вы - люди грамотные, знаете, что для того, чтобы покинуть вокзал, надо предъявить тамошнему турникету свой билет. А я не знаю. То есть, не знала. То есть, знала, конечно, но за прошедшие с моей прошлой поездки на электричке месяцы запамятовала сию мелочь. Вместе с принципами устройства солнечной системы и местом нахождения своего обратного билета. По этой причине моё триумфальное возвращение в родные пенаты ознаменовалось знакомством с потрясающе дружелюбными стражницами вокзального правопорядка, под аккомпанемент светской беседой с которыми я обыскивала свой бесконечный багаж на предмет наличия там пропуска в городской мир и осознавала всю катастрофичность масштабов своей перманентной безалаберности.