Закоулками мы всё же добираемся до нужного дома. Обходим его, но никакого второго строения, разумеется, так и не обнаруживаем. Как, впрочем, и пенсионного фонда, о котором даже местные старожилы ничего не слышали.
- Ну вот, зря проходили, - вздыхает мой спутник, плетущийся где-то позади.
Я резко останавливаюсь. Поворачиваюсь к нему лицом и со всей иронией в голосе, на какую только способна, говорю:
- На дворе чудесная погода. Ты гуляешь по живописнейшим местам в прекрасной компании. И тебя ещё что-то не устраивает?
Ответом мне служит почти истерический хохот.
Моя полиция меня бережёт. А отдельные её представители постоянно стоят на площади у метро. Следят за порядком и проверяют документы у особо подозрительных граждан. Уж если кто и знает, есть ли тут поблизости какой-нибудь пенсионный фонд и если есть, то где, так это – они.
Озвучив эту нехитрую цепочку умозаключений, я предлагаю своему спутнику подключить к поискам злополучной учреждения, куда он уже всё равно безнадёжно опаздывает, стражей правопорядка.
Он относится к этой идее без особого энтузиазма. И, дабы я, наконец, перестала сверлить его вопросительным взглядом, поясняет – почему:
- Я просто милицию, как бы это так получше сказать, не очень люблю.
Потрясающе. Я уже битых двадцать минут шатаюсь по городу с вывихнутой ногой, в перепачканном костюме и в компании человека, который, по его словам «не очень любит милицию». Вот и кто я, спрашивается, после этого? Придурок жизни. Хотя мне больше нравится слово «авантюристка».
Я уже собираюсь поинтересоваться у горе-путешественника, каковы причины его нелюбви к людям в соответствующей форме, когда нас окликает молодой человек в спортивной форме.
- Вы что-то ищете? – спрашивает он. А во взгляде – сплошное сочувствие, причём большая его часть явно адресована мне. Очень мило с его стороны, конечно, но я вообще-то искренне надеялась что, несмотря ни на свои злоключения, выгляжу не так уж и плохо.
- Да, - отвечаю. – Пенсионный фонд номер…
Мой спутник говорит – какой.
- Так он же теперь под мостом находится, - сообщает нам этот добрый человек и, пропустив мимо ушей мой комментарий насчёт того, что там этому учреждению и место, озвучивает подробное описание интересующего нас маршрута. Тот оказывается не сказать, чтобы очень тернистым, но довольно долгим и сопряжённым с необходимостью немного покататься на общественном транспорте. Хорошо, что это уже не мои проблемы.
Поблагодарив знатока московской географии за помощь следствию, мы прощаемся с ним. Я провожаю повеселевшего ещё больше, чем прежде, странника до ближайшей автобусной остановки (всё равно мне с ним по пути) и при первом же удобном случае исчезаю из поля его зрения в лучших традициях таинственных незнакомок.
Вот теперь мне уж точно самое время возвращаться домой. Надо же, в конце концов, обработать ссадины перекисью и переодеться во всё чистое. Но на дворе нынче такой чудесный вечер, что перспектива променять свежий воздух залитых солнцем улиц на духоту родной квартиры кажется мне не слишком замечательной. Даже с учётом текущих обстоятельств. А делать того, что не вызывает у меня восторга, я не люблю. И, соответственно, почти никогда не делаю.
Вот и сейчас вместо того, чтобы отправиться восвояси, я иду на прогулку.
P.S. В коротком списке родственничков моего таланта краткости, увы, не наблюдается. Поэтому продолжение, опять же, следует. И даже обещает получить несколько философский оттенок.