Наш декан нас избегает.
На первую в этом семестре встречу с нами он явился почти на полтора часа позже, чем следовало бы, а в своё оправдание заявил, что ему, понимаете ли, никто не сказал к скольким именно часам надо приезжать, а сам он был свято уверен, что к десяти. Можно было, конечно, поинтересоваться у него, как же это он умудрился забыть расписание сессии, которое сам же утверждал, если ещё и не составлял, но начинать новый год со скандала мне совершенно не хотелось, так что я в кой-то веки оставила все неудобные вопросы при себе. Точнее – до более подходящих для их озвучивания времён. Все остальные тоже сочли за лучшее простить родному начальству опоздание, тем более, что нам ещё предстояло сдавать ему аж целых два экзамена.
С гражданским правом, вернее – с его общей частью, мы должны были разделаться ещё сто лет назад. Ну, хорошо – в прошлый четверг. Однако любимый декан решил, что нам торопиться некуда, ему, впрочем, тоже, а потому взял – да и не пришёл на экзамен, переложив бремя общения с разгневанными студентами на плечи своей многострадальной заместительницы и ещё одного хорошего человека, который всегда готов развлечь окружающих каким-нибудь интересным рассказом о своём весёлом бытии. Эти двое честно пытались хоть немного унять народные недовольства по поводу переноса экзекуции на неопределённое «потом» и, надо сказать, небезуспешно. По крайней мере, здание нашего славного учебного заведения до сих пор стоит на своём месте и сохраняет самый что ни на есть первозданный вид, а его обитатели продолжают мирно сосуществовать друг с другом.
Правда, вряд ли этой идиллии суждено долго продлиться. Ведь сегодняшний экзамен по гражданскому процессу, за компанию с которым мы здорово надеялись сдать и гражданское право, наше начальство, никогда не упускающее возможности пожурить кого-нибудь за опоздание или непосещение, тоже прогуляло.
А на следующий понедельник у нас запланирована очередная встреча со столь упорно избегающим нашего общества деканом. Так что, делайте ваши ставки, дамы и господа, – явится это чудо морское пред наши ясны очи или опять сбежит в неизвестном направлении.