Вячеслав Моцардо. Воспоминание.

Петух прокричит, будто он предвещает рассвет,

но будет темно ещё, сонно, безлюдно и тихо,

начнутся потом уже бденье, гуденье, шумиха,

и явится день, в многоцветное платье одет.

Открою глаза и увижу опять и опять,

как мал этот мир, как нелепо в нём всё и рутинно,

захочется в ямку куда-нибудь, как Буратино,

не денежку, нет, а усталость свою закопать.

Я знаю, как тяжко и горько прожить одному,

и радость, и горести все разделить бы, да не с кем,

лишь молча внимать незатейливым Божьим повесткам

с приказом явиться из белого света во тьму.

А мысли свои, как овец, не отхлещешь кнутом,

доверия нет у меня к старикам-оптимистам,

и кажется мне: до последних страниц перелистан

собрания дней и ночей заключительный том.

И осень уже, но деревья ещё зелены,

а близкий уход… может быть, это мне показалось,

тоска по любви – вот причина того, что усталость

вонзается в сердце, до самой его глубины.

Тоска по любви – по живой, по весёлой, по той,

что счастье дарила во многие лета и зимы,

по добрым словам – пусть возносятся, неотразимы,

над вечным покоем, над буднями с их суетой.

Как жаль, что на старость, увы, не наложен запрет,

осенний туман, паутина на окнах, простуда,

а эти стихи мне, наверно, приснились, покуда

петух размышлял, кукарекать ему или нет.

*  *  *