ВИТТОРИЯ ЛАПЧЕНКО...
Как получила прекрасная итальянка эту простую украинскую фамилию? Кто, где и когда написал ее портрет?
Шел 1830 год. Александр Иванов и Григорий Лапченко, два молодых русских художника, ехали в Италию. Позади осталась родина, Академия художеств, властно формировавшая их вкусы, учившая стремиться к совершенному.
Даже когда в натурном классе, где мигали масляные лампы и из открытого окна тянуло петербургским холодом, а кожа натурщика становилась «гусиной», художники не видели в нем русскоro, отлично сложенного парня — натурщик был для них античной статуей, изваянной древним резцом.
Но однажды — 14 декабря 1825 года — в окно Академии художеств влетела картечь. На Сенатской площади стреляли в восставших. Острой болью отозвались события 14 декабря в сердцах молодых художников, обратив мысли от идеалов античности к несовершенству окружающей действительности.
Долго ль русский народ
Будет рухлядью господ,
И людями, как скотами,
Долго ль будут торговать?
—с горечью и болью вопрошали декабристы Рылеев, Бестужев.
Один из двух путешественников, Григорий Лапченко, и был крепостным, человеком, которого можно было, как скотину, продать. Крепостных, как правило, в академию не принимали. Начальство приметило, что, когда чувство прекрасного укреплялось в подневольных душах, они с такой болью воспринимали свое рабское положение, что сходили с ума и накладывали на себя руки.
Но у Григория Лапченко был властный, богатый и надменный хозяин — граф М.С.Воронцов. Графу захотелось иметь своего художника, и он добился, что Григория, несмотря на все запреты, в академию приняли. А потом послал талантливого крепостного совершенствоваться в Италию.
Многонациональная колония художников жила в Риме. Обедали в кабачках-остериях, посещали музеи, спорили о собственных картинах, с профессиональным азартом выискивали красивых натурщиков и натурщиц. Отношение к красоте у молодых русских было по-особенному серьезным. Прежде всего красота не забава, а утверждение достоинства человека. На красоту, как на свободу, имеет право любой человек... И судьба послала им встречу с «девушкой из Альбано», о красоте которой ходили легенды.
Ей было тринадцать лет, когда случайно у колодца ее увидел один художник. Она стояла, как ожившая мечта, как чудо, которое снится ночами. Когда ее огромные карие глаза разглядели застывшего в изумлении человека, девочка тотчас же скрылась. Но удалось узнать имя — Виттория Кальдони, дочь бедного винодела. С трудом уговорили родителей разрешить дочке позировать. Но они потребовали, чтобы художники скрывали свое восхищение и не портили ее похвалами.
Виттория стала знаменитой, ее рисовали и лепили величайшие художники мира. Ее портрет послали старику Гете.
Так случилось, что, приехав в Альбано, Иванов и Лапченко остановились в доме Кальдони. С молодыми неизвестными художниками Виттория, уже двадцатитрехлетняя, чувствовала себя легко. А они смотрели на красавицу так, как учили их в академии: видели в ней Сусанну, жену Пентефрия, богородицу...
А потом вдруг оба поняли, что перед ними просто прекрасная девушка. И оба влюбились.
Осталось письмо Иванова к Лапченко, весною 1834 года написанное из Рима.
«Что касается до моего приезда в Альбано, то это можно решить так: если Виттория может сидеть аккуратно постоянно четыре часа в день (и, кстати сказать, по секрету) с чувствецом, то есть чтобы иногда, не стыдясь меня, давала бы волю своим глазкам и губкам, то я приеду сделать этюд для «Богородицы всех скорбящих» и между тем, может быть, окончу и оставшийся прескверный мой подмалевок. Если же нельзя на сих условиях мне приехать, то, конечно, ты не откажешься привезти мои вещи, там оставленные.
Если я оскорбляю тебя, говоря столь свободно о Виттории, то объяви, скажи мне, я готов всевозможно тебя слушать; прости мне, ибо я до сих пор не знаю наверное. Если б ты мне решительно объявил, что она твоя суженая, то тогда бы я столь же глубокое уважение к ней имел, как и к тебе».
Григорий Лапченко объявил Иванову, что Виттория — его суженая.
Солнце, Виттория, Италия, свобода слились для него в одно целое.
Лапченко пишет картину «Сусанна и старцы» — Виттория позирует ему для Сусанны. Повторяется вечная сцена: художник преображает любимую женщину в художественный образ.
Но счастье было коротким: художник ослеп.
«Не следуй примеру Лапченко,— пишет сестра Александру Иванову из Петербурга,— итальянки вскружили голову ему своими прелестями. Бог наказал его, лишив зрения».
Вместе с мужем Виттория Лапченко уезжает на Украину. Граф Воронцов делает слепого художника управляющим одним из имений. Лапченко не теряет работоспособности и человеческого достоинства. Он даже изобрел новый способ вести бухгалтерский учет. Стареющей Виттории он не видит: как солнце, как легенда, сияет для него красотою «девушка из Альбано», звучит ее юный голос...
Молодой осталась она и на портрете, написанном Ивановым в 1834 году. Это даже не портрет — этюд: он не закончен. Мы видим с удивительной нежностью и бережностью вылепленное лицо. В нем нет ничего слащавого, сентиментального, Это строгий, серьезный, написанный с бесконечным уважением к красоте человека, портрет.
Этот период был временем взлета в жизни Иванова. В «Евангелии» он заметил важную «минуту»: тот момент, когда Иоанн Креститель, пробудив в людях высокое чувство человеческого достоинства, провозглашает: «Вот он, мессия!»
Это был первый росточек, зернышко той великой картины, о которой впоследствии И. Е. Репин скажет: «По своей идее близка она сердцу каждого русского. Тут изображен угнетенный народ, жаждущий слова свободы...»
Прошло много лет. Через месяц после возвращения домой Александр Иванов умер... Он оставил России «Явление Христа народу» — картину, которая воистину идет перед русским искусством, «как музыка перед полком»!
И оставил портрет прекрасной итальянской девушки Виттории Кальдони. В нем, как в капле утренней росы,отразилось искусство Александра Иванова: нежность его сердца, бесконечное преклонение перед красотой человека, жажда свободы и счастья...
по материалам журнала "Работница" (примерно 1980-83гг)
*****
[показать]
Овербек, Иоганн Фридрих
Виттория Кальдони 1821
...Простенько, даже убого одетая девочка стояла у колодца.Лица её художник не видел,- но его привлекла грация и изящество в каждом её движении. "Виттория!" - окликнул кто-то девочку, и она обернулась...
"...Попробуй взглянуть на молнию, когда, раскроивши черные, как уголь, тучи, нестерпимо затрепещет она целым потопом блеска. Таковы очи у альбанки Аннунциаты. Все напоминает в ней те античные времена, когда оживлялся мрамор и блистали скульптурные резцы.
Густая смола волос тяжеловесной косою вознеслась в два кольца над головой и четырьмя длинными кудрями рассыпалась по шее. Как ни поворотит она сияющий снег своего лица — образ ее весь отпечатлелся в сердце. Станет ли профилем — благородством дивным дышит профиль, и мечется красота линий, каких не создавала кисть. Обратится ли затылком с подобранными кверху чудесными волосами, показав сверкающую позади шею и красоту не виданных землею плеч, — и там она чудо!
Но чудеснее всего, когда глянет она прямо очами в очи, водрузивши хлад и замиранье в сердце..."
Это о ней позднее напишет Гоголь.
А пока - немецкий художник Август Кестнер зачарованно смотрел на стоящую у колодца девочку - нет, не простенькую крестьяночку из римского предместья видел он, а то идеальное Воплощение Красоты, о котором веками мечтали художники и скульпторы...
...Виттория Кальдони родилась 6 марта 1805 года в беднейшей семье крестьянина - виноградаря. Ей было 12 лет, когда её увидел Кестнер - и в тот же день он познакомил Витторию с женой немецкого посла в Италии графиней фон Реден.
Очарованная красотой, скромностью и врожденным благородством девочки, графиня фон Реден, пригласила её к себе в качестве камеристки - но, однажды появившись в салоне графини во время музыкального вечера, юная Виттория произвела такое впечатление на собравшихся там многочисленных художников и скульпторов, что графине пришлось просить родителей своей маленькой протеже позволить девочке работать натурщицей. Соблазненные обещанными графиней огромными для нищей многодетной семьи деньгами, родители Виттории согласились.
Впрочем, опасаться им было нечего - графиня фон Реден была женщиной не только образованной и благородной, но и вполне благонравной.Она выделила своей юной воспитаннице отдельную комнату в своем огромном доме в Риме, научила крестьяночку читать и писать - а что касается художников, то, прежде чем рисовать Витторию, они должны были получить обязательное разрешение у жены посла.
Прежде всего, это, конечно же, были немецкие художники - молодые романтики.
"У нас у всех открыты глаза, - говорили они, - но кисти и краски наши бессильны выразить эту необычную красоту!"
Кестнер, нашедший эту Галатею,писал в письме к Гёте:" Её красота совершенна, такая была только, по-видимому, на заре человечества..."
Виттория воплощала собой идеал эпохи - классицизм и романтизм находили в ней достойнейшую модель. Молодые люди просто теряли голову от восхищения и влюбленности - но Виттория оставалась недоступной, отстранённой - хотя и очень кроткой, улыбчивой и доброжелательной девушкой.
Графиня фон Реден вместе с Кестнером купили её семье просторный дом, и Виттория время от времени наведывалась туда, помочь матери по хозяйству.
Живя же в доме графини, она никуда почти не выходила. Она всегда была уверена в том, что красота ей подарена Богом, и никакой её заслуги в том нет - и замуж выходить совсем не торопилась, серьёзно относясь и к любви, и к браку. Не ответила она и на чувства Кестнера, влюбившегося в найденную им прекрасную жемчужину, как Пигмалион в Галатею.
"...Чудный праздник летит из лица ее навстречу всем. И, повстречав ее, останавливаются как вкопанные и щеголь с цветком за шляпой, издавши невольное восклицание; и англичанин в гороховом макинтоше, показав вопросительный знак на неподвижном лице своем;и художник с вандиковской бородкой, долее всех остановившийся на одном месте, подумывая:
«То-то была бы чудная модель для Дианы, гордой Юноны, соблазнительных Граций и всех женщин, какие только передавались на полотно!» — и дерзновенно думая в то же время: то-то был бы рай, если б такое диво украсило навсегда смиренную его мастерскую!"...Это снова Гоголь.
Но Виттория не всегда и не всем соглашалась позировать, хотя рисовать и лепить красавицу мечтали самые знаменитые художники и скульпторы Европы. Позировать обнаженной она также отказывалась наотрез - этим и объясняется тот факт, что знаменитый Карл Брюллов, которому полуобнаженными позировали и знатные дамы, рисовал эту неприступную богиню только один раз.
[показать]
К.П.Брюллов.Фрагмент картины"Последний день Помпеи",1830-33.
Все женские образы на его картине "Последний день Помпеи" прекрасны,и среди них есть совсем юная девушка в голубом покрывале - именно для неё позировала Виттория. Именно о ней писал Гоголь в своей статье о картине Брюллова:
"...Ее глаза, светлые как звезды, ее дышащая негою и силою грудь обещают роскошь блаженства.И эта прекрасная, этот венец творения, идеал земли, должна погибнуть в общей гибели наряду с последним презренным творением, которое недостойно было и ползать у ног ее. Слезы, испуг, рыдание — всё в ней прекрасно..."
И - снова Гоголь,его "Рим":
"...Она была в сияющем альбанском наряде в ряду двух других тоже прекрасных женщин, которые были пред ней как ночь пред днем. Это было чудо в высшей степени. Всё должно было померкнуть пред этим блеском. Глядя на нее, становилось ясно, почему итальянские поэты и сравнивают красавиц с солнцем. Это именно было солнце, полная красота!
[показать]
Т.Ребенитц."Виттория Кальдони",1820. Theodor Markus Rehbenitz
Всё, что рассыпалось и блистает поодиночке в красавицах мира, всё это собралось сюда вместе. Взглянувши на грудь и бюст ее, уже становилось очевидно, чего недостает в груди и бюстах прочих красавиц. Пред ее густыми блистающими волосами показались бы жидкими и мутными все другие волосы. Ее руки были для того, чтобы всякого обратить в художника,-- как художник, глядел бы он на них вечно, не смея дохнуть. Пред ее ногами показались бы щепками ноги англичанок, немок, француженок и женщин всех других наций; одни только древние ваятели удержали высокую идею красоты их в своих статуях. Это была красота полная, созданная для того, чтобы всех равно ослепить.
Тут не нужно было иметь какой-нибудь особенный вкус; тут все вкусы должны были сойтиться, все должны были повергнуться ниц; и верующий и неверующий упали бы пред ней, как пред внезапным появлением божества..
Он видел, как весь народ, сколько его там ни было, загляделся на нее, как женщины выразили невольное изумленье на своих лицах, смешанное с наслажденьем, и повторяли:
"О, Bella!", как всё, что ни было, казалось, превратилось в художника и смотрело пристально на одну ее.
Влюблённый в Викторию Юлиус фон Каролсфельд делал с неё рисунок за рисунком,и безупречность карандашных линий придавала модели нежную чистоту. Один из этих рисунков был показан Кёстнером Гёте - литография очень напоминала гётевскую Маргариту.
[показать]
Vittoria Caldoni
Julius Schnorr von Carolsfeld (1794–1872)
Ю.фон Карольсфельд."Виттория Кальдони",1821.
[показать]
Franz Xaver Winterhalter.Young Italian at the Well, c.1833-34
Франц Ксавье Винтерхальтер
Увидев портрет Виктории работы Верне, Оноре де Бальзак пишет свой "Неизвестный шедевр",воспевающий идеальную красоту:
"Но где же найти ее живой, - сказал он,прерывая сам себя, - эту необретаемую Венеру древних? Мы так жадно ищем ее,но едва находим лишь разрозненные частицы ее красоты! Ах, чтобы увидать на одно мгновение, только один раз, божественно-прекрасную натуру, совершенство
красоты, одним словом - идеал, я отдал бы все свое состояние. Я отправилсябы за тобой в загробный мир, о небесная красота! Как Орфей, я сошел бы в ад искусства, чтобы привести оттуда жизнь..."
А сам Верне пишет об этом портрете: "Мгновенье мгновенья я всё же схватил!"
Кестнер же,отчаявшийся дожидаться, когда Виттория ответит наконец на его чувства, всё реже и реже посещает её дом, находя в своей Галатее какие-то странные изменения. А ничего странного не было - произошло то, что должно было произойти - красавица встретила свою любовь.
...Среди художников, восхищавшихся античной красотой Виттории, появились два молодых человека из далёкой России - Александр Иванов и Григорий Лапченко. И именно последнему - бывшему крепостному графа Воронцова, отправленному самим графом учиться живописи в Италию,- и отдала Виттория свою руку и сердце - на всю оставшуюся долгую и непростую жизнь.
Александру Иванову нравилась Виттория как личность, он, как художник, восхищался её красотой - но он опасался, что влюблённый друг забросит занятия живописью. И напрасно. Именно любовь вдохновила Лапченко на создание настоящего шедевра - картины "Сусанна и старцы".
Снова Гоголь: "Никакой гибкой пантере не сравниться с ней в быстроте, силе и гордости движений. Все в ней венец созданья, от плеч до античной дышащей ноги и до последнего пальчика на ее ноге..."
И - Иванов: "Лапченко покажет свою "Сусанну" - вы увидите портрет самой красивой женщины в Италии!" Так нарисовать Викторию, как Лапченко, не смог никто...
Иванов тоже несколько раз рисовал красавицу. Но лучезарность её облика и силу её характера великому художнику передать не удалось. А сила характера была немалая.
Виттория отстояла своё право после заключения брака с православным оставаться в своей - католической - вере, она поехала с сильно заболевшим и почти ослепшим Лапченко в далёкую и холодную Россию, до этого приложив все усилия, чтобы вылечить мужа (они поженились 29 сентября 1839 года), она оставила своих близких и прекрасно поставленный ею же дом и быт, друзей, многочисленные знакомства и поклонение художников. Впрочем, позировать она больше не собиралась.
В России семью Лапченко встретили приветливо. Здоровье и зрение художника улучшились с первых же шагов по родной земле. Граф Воронцов тут же дал ему должность управляющего в одном из своих поместий в Крыму, где в 1841 году родился их единственный сын Сергей.
В.А.Жуковский выхлопотал для художника достаточно большую пенсию; картину Лапченко "Девушка с хлебной корзиной" приобрёл для себя Великий Князь Александр Николаевич.
Во всём помогал Лапченко Воронцов и по мере возможности - Иванов. Позднее семья переехала в Ревель, но южанка Виттория плохо переносила холодный климат, и следующим местом их пребывания стал Киев, а затем - Одесса. Несколько раз супруги выезжали в Европу.
Последний из известных нам портретов прекрасной итальянки был написан Анной-Сусанной Фриз в 1850-м году в Цюрихе - 45-летняя Виктория всё ещё красива, лицо её дышит спокойствием и благородством. Но жизнь шла к закату.
В 1853 году умер Кестнер, в 1856 -м - Иванов. Сын Лапченко женился, семья росла, родились правнуки. Вместе с сыном Григорий и Виктория выехали сначала в Латвию, где Сергей работал преподавателем в Лицее, и в 1870 м году окончательно переехали в Петербург. В 1876 году Виттория овдовела. В Италии она никогда больше не была, никаких сведений о её дальнейшей жизни не сохранилось.
Дата её смерти неизвестна, и это - Знак Судьбы. Ведь настоящие шедевры Красоты и Гармонии - бессмертны...