У него было две законных жены, но ни одной он не посвящал таких пронзительных строк о любви, как ей: «Быть женщиной – великий шаг, сводить с ума – геройство». Из-за этих непростых отношений она прошла все круги ада, но не отреклась от своего возлюбленного. Ольга Ивинская и Борис Пастернак.

[показать]

В свои 34 она дважды вдова и мать двоих детей, после войны работает младшим редактором в журнале «Новый мир». Как-то туда заглянул Пастернак, которого сразу привлекла в Ольге необычайная таинственность, а разговорившись, поэт понял, она – сама доброта и отзывчивость. Скрывать связь было почти невозможно: Ивинская вспоминала, Борис мог упасть перед ней на колени прямо на улице, перед десятками любопытных глаз. Во время одного из свиданий, он произнёс: «Я хочу, чтобы Вы мне говорили «ты», потому что «вы» - уже ложь». В тот же вечер он позвонил Ольге по телефону и признался: «Я люблю тебя, и сейчас в этом вся моя жизнь».

[показать]

На тот момент Пастернак был женат, не мог уйти из семьи - жил на два дома. Отношения с Ольгой оборвал её арест осенью 1949 года: Ивинскую обвиняли в связи с поэтом (якобы «английским шпионом»). На допросах она твердила лишь одно: «Я люблю его». Когда Ивинская вышла на свободу, роман вспыхнул с новой силой, хотя мастер уже и понимал, что серьёзно болен – травля в связи с присуждением Нобелевской премии дала о себе знать. Ради любимой он подписал письмо, где отказывался от премии и просил оставить его на Родине.

[показать]

Ольга тяжело переживала смерть Пастернака, с которым даже не смогла проститься. Он завещал своей Музе часть авторских гонораров за заграничные издания «Доктора Живаго». Эти деньги явились причиной её повторного ареста. Потом была реабилитация и годы работы над книгой воспоминаний «В плену времени. Годы с Борисом Пастернаком».

 Не плачь, не морщь опухших губ,
Не собирай их в складки.
Разбередишь присохший струп
Весенней лихорадки.

Сними ладонь с моей груди,
Мы провода под током.
Друг к другу вновь, того гляди,
Нас бросит ненароком.

Пройдут года, ты вступишь в брак,
Забудешь неустройства.
Быть женщиной — великий шаг,
Сводить с ума — геройство.

А я пред чудом женских рук,
Спины, и плеч, и шеи
И так с привязанностью слуг
Весь век благоговею.

Но, как ни сковывает ночь
Меня кольцом тоскливым,
Сильней на свете тяга прочь
И манит страсть к разрывам.

1947