Ивана Славинского в разные периоды его творчества приписывали то к реалистам, то к постмодернистам, то к сюрреалистам. Казалось бы, такие разные живописные манеры невозможно объединить, но именно в этом и есть уникальность художника, чей талант и мастерство позволяют свободно высказываться в любом необходимом в данный момент жанре. Креативное мышление Славинского не укладывается в официальные художественные рамки, и смешивая жанры словно краски на палитре, он создает собственный художественный почерк, смелую квинтэссенцию достижений предшествующих поколений живописцев.

Светотени Рубенса и вспышки света Вермеера, драгоценные ткани Веласкеса и одухотворенность предметов Кальфа, эмоциональность импрессионистов и культурное бытие постмодернистов… Соединяя это, Славинский показывает новую реальность, в которой мы с удивлением узнаем такой знакомый и такой разный, окружающий нас современный мир. В соединении ускользающего сюжета и пластических загадок, рождается художественное направление, полностью соответствующее сложному и порой запутанному внутреннему эго современного человека, где противоречия, интеллект и потребность в красоте царят на равных правах.

«Поиски жанровой новизны не являются самоцелью, - говорит художник, - На сегодняшний день все живописные техники доведены разными мастерами до совершенства, и в зависимости от творческой задачи я могу воспользоваться любой из них, чтобы донести свои мысли и идеи до зрителей».

Картины Славинского при явных приметах интеллектуального начала – игре с несколькими смыслами, преодолении условностей жанра и мировоззрения, прямом и скрытом цитировании, покоряют удивительным мастерством и красотой. На первый взгляд, композиция перегружена выразительными деталями, но все подчинено зашифрованному философскому содержанию, разгадка которого становится не только игрой - удовольствием, но и открытием чего-то нового и необычного в себе.