По всей видимости, он был пьян. Может от того, что выпил вина, а может слишком захлебнулся своими мыслями и чувствами, Она об этом умолчала. Он едва стоял на ногах, взгляд его блуждал, а слова иногда путались на языке, но сейчас Он был полон решимости высказать Ей все, что наболело за многие годы.
Для усиления эффекта он принял, как ему казалось, соответствующую позу, вальяжно облокотившись на дверной косяк, словно изображая отвязного ковбоя, входящего в салун. Эта поза настолько дисгармонировала с его щуплой фигурой и интеллигентским лицом, что достойна была низкопошибного комикса.
Сначала он выдержал театральную паузу, а затем ядовито спросил:
- Пишешь?
Через несколько секунд сам себе ответил:
- Пишешь.
Снова помолчал и произнес уже философски и со вздохом:
- Пишешь...
Уставившись взглядом в пол постоял неподвижно, затем неожиданно громко воскликнул:
- А зачем пишешь?! ЧТО ты там пишешь?! Говоришь, потом прочитаю? - горько усмехнулся и после этого почти заорал - А вот и не буду! Н е б у д у!!!
Теперь он впал в беспокойство и говорил громко, быстро и надрывно:
- Я, я тебе верил! Каждому слову! Верил, читал, верил! Как до сих пор верят миллионы. Знал все, о чем ты пишешь! Учил, учил, учил ночами! Знал, все знал! Но я все понял, все, все! Ты лжешь! Ты лживая и продажная! Я тебе больше не верю! Не верю! - воскликнул он так, будто сам себя на мгновенье почувствовал Станиславским.
Он захлебнулся в словах. Потом, немного успокоившись, продолжал:
- Ты продажная, да. Ты продаешься за деньги, за силу. Как девка на панели. Нет, хуже девки. Потому что девка продается за копейку, чтобы жить. А ты - за золото. Девка признает, что она продажная, а ты представляешься порядочной и справедливой. Девка потом напивается и спит, а ты - лжешь! Ты продолжаешь вершить свое гнусное дело.
Ты любишь сильных, известных, богатых. Ради них ты готова на все. Ради них ты готова втоптать в грязь безвинных, убить правду, очернить достойных.
Он обреченно склонил голову. Помолчал.
- Да, я знаю, ты сейчас посмеиваешься надо мной. Что я могу? Что я для тебя? Обычный студентишка. Ты даже не знаешь как меня зовут - у тебя таких миллионы! А если и узнаешь, то тут же забудешь.
Ты спрашиваешь, что я сделал, для того, чтобы ты обратила на меня внимание? Да, ты права, ничего. Вот если бы я был сильным, если бы у меня было много денег, я бы схватил тебя вот так - он сделал яркий жест, сжав руку в кулак, - и мучил, ломал, насиловал, насиловал. А потом, потом шептал бы тебе всякие красивые слова, сыпал монетами, и ты любила бы меня, восхищалась мною и рассказывала на каждом углу, какой я могучий, прекрасный, какой я достойный и великий. И так каждый раз.
Он снова замолчал, ожидая эффекта. Но эффекта не последовало. И он был к этому готов.
- Как я тебя ненавижу! - почти прошептал он медленно и болезненно, словно каждое слово вырывал из души, как занозу из гнойной раны - Как я тебя ненавижу!
Потом вздохнул облегченно и вышел.
Позже в городе ходили разные слухи: одни говорили, что он повесился, другие, что закончил свои дни в психиатрической лечебнице, третьи утверждали, что уехал в другую страну и там смог сильно разбогатеть и даже то ли баллотировался на должность главы государства, то ли пытался совершить государственный переворот.
Но ничего определенного точно никто сказать не смог, потому что Ей, действительно, не было до него никакого дела - в этом он оказался прав. Она даже не запомнила как его зовут. А кто же тогда смог сделать это за Нее? Никто.
Ибо имя Ей - ИСТОРИЯ.