[336x448]
В свете того, что говорят о фильме Юрия Грымова «Чужие» убеленные сединами критики, я в очередной раз чувствую себя полным говном. Прочтите, но я никак не могу сказать, что этот фильм – плохой. Я не буду также утверждать, что он «очень хороший», но и уничижительного презрения к этой картине у меня вовсе не наблюдается. Это грамотно снятое кино, не все сейчас так снимать умеют – ну просто чтобы камера нормально снимала, свет нормальный бы был… Скучновато, конечно, в середине – однако это вполне оправдано замыслом и сметается точечным (и точным) финальным аккордом. Почему столько претензий?
И почему столько претензий именно к этой ленте? Сколько в стране снимается сейчас «кина» - не считая даже телевизионного. Но почему-то Грымова истошно чморят, а все остальное, что плавает, попросту отплывает, не будучи замеченным. Быть может, Грымов просто более профессионален, чем менее удачливые его коллеги – поэтому его просто сильнее хочется пнуть?.. На мой взгляд (понимаю сейчас, что глубоко любительский), его работа не просто сильно лучше всех прочих «поделок» - фильм более чем достойно конкурирует с теми произведениями, что признаны киносообществом «достойными». Показанные на «Кинотавре» спецпоказом «Чужие» смотрелись – мое мнение! - явно лучше большинства картин в конкурсе. Правда! И знаете, чем. Тем что за этим фильмом стоит (хоть какая-то) мысль.
Не столь важно, кто как к этой мысли относится. Многие издевательски смеются над ее наивностью, над второстепенностью идейного посыла и проч. Но простите: а о чем другие картины, снятые в стране в этом, в прошлом, в позапрошлом году? Да ни о чем, как правило! Герой дня – человек без памяти (главные призы двух главных отечественных киносмотров)! Как мило, это посыл 2008-го в вечность! Вместо того чтобы реагировать на проблемы сегодняшнего дня, мы предпочитаем просто все забыть. Так проще. Героя без памяти нельзя обвинить в том, по какую он сторону баррикад – у него ведь все стерлось, чистый лист, почти стерильный. О чем серьезном сказали другие кинематографисты?!? Примеров, когда человек, снимая кино, хочет ЧТО-ТО СКАЗАТЬ, а не высосать из пальца – единицы. Михалков, Миндадзе, Германика – кто, кроме них, поднял в кино за эти годы какую-нибудь реальную, а не надуманную проблему?? Хорошо, еще можно за уши (я считаю) притянуть Сокурова, Балабанова - хотя сами они, думаю, плюются от «обвинений» в злободневности. Да, «День выборов», разумеется. Черт, кто еще?!.
У нас перестали вообще говорить в кино о серьезных вещах. Вообще. Все, нет, исчезло! Напрочь.
И вот когда находится человек, который вместо того, чтобы поиграть дорогой лопаткой в престижной песочнице, делает фильм о чем-то – в него плюют, его тут же бьют ногами. Хотя он в своем фильме во главу угла ставит Проблему. У него, простите, есть тезис – антитезис – синтез (самому стыдно, что я это сказал, но ведь есть же, есть!). Он пытается донести мысль. Может быть, слишком малую. Может быть, неверную. Может быть, нелепую. Но у него есть СВОЯ ПОЗИЦИЯ по обозначенному им вопросу. У других такой позиции нет. Сейчас в ходу кино без позиции, кино, снятое сторонним наблюдателем, как будто бы даже и не живущим в этой стране. Грымов тогда дурак, конечно.
Ну, возможно, не все у него получилось. Возможно – хотя я голосую за эту картину.

И знаете, больше всего в этой ситуации меня покоробил журнал «Rolling Stone», один из трех журналов, что я вообще читаю. Там в последнем номере материал с Грымовым.
В соответствии со странной (для меня) редакционной политикой журнала, вместо того, чтобы спокойно поговорить с человеком в кабинете (где угодно в спокойной обстановке), его два дня вытаскивали в непонятные места – непонятные тем, что никак не предназначены для интервью. Я несколько раз брал интервью у Грымова и знаю, как он ценит свое время и как он сам начинает снимать с себя петличку, решая, что все уже сказал и добавить нечего. Здесь же он вежливо приезжал, несмотря на занятость и пробки – потому как хотел быть услышанным. Он режиссер, он снял свой фильм. И это его право: хотеть, чтоб его услышали.
И знаете, что он получает в ответ?! В конце статьи редактор RS признается, что не нашел в себе сил даже на то, чтобы просто посмотреть собственно фильм – предмет, казалось бы, состоявшегося уже разговора! Режиссер высказывает в беседе свой протест против поп-корна в зале – человек из RS будто нарочно приходит с пивом. А затем обнаруживает в себе детскую несдержанность – и никак не может дотерпеть до конца сеанса…
А всего-то требовалось – фильм посмотреть, человека уважить, который до этого к тебе с уважением отнесся (интересно, Грымов тоже так во время интервью отлучался?). Уважить и себя – потому что тебе делать об этом материал (кстати, пустой зал с журналистами – отмеченная в тексте «важная» деталь – объяснялся тем, что все желающие уже могли видеть фильм как минимум на трех летних кинофестивалях).
Заканчивается статья естественной реакцией оскорбленного Грымова - нет под рукой журнала, но в том плане, что «мне с вами больше неинтересно» (цитата неточная). Право, и мне с RS после этого материала стало как-то неинтересно. Журнал всегда славился (пытался славиться) проникновением вглубь вещей, делал вид, что он глубже, чем просто журнал о попсе. Увы, этот вот и предыдущий номер показали, что это не во всем так.
О, как просто высмеять человека – даже не зная толком, что такого он сделал! Высмеять просто потому, что он, человек этот, не нравится. Ну вот не нравится Грымов, комичная фигура, что-то там снял, давайте поржем… Но я-то, лично вот я, знаю Грымова, я его видел, я с ним разговаривал по поводу каждой его картины. И я знаю, что он вовсе не такой моральный урод, каким пытаются его сейчас (да и всегда) вывести презрительные критики. Он умный человек. И он знает, что он хочет сказать. Поверьте, я с разными режиссерами разговаривал – далеко не все могут этим похвастаться.
Я не хочу повторять заново, хороший снял фильм Грымов или плохой. В данном случае я говорю лишь о том, что этот фильм – как фильм – имел право быть посмотренным (причем до конца! до смысловой точки!) перед тем, как о нем что-либо говорить. И он вообще имеет право на существование – чтобы по этому поводу не говорили.