Посмотрел армянскую «Анну Каренину» - выбрал ее из тех соображений, что скоро аналогичная экранизация у Соловьева будет, так надо бы сравнить (жалею, кстати, что на «Московской премьере» не пошел на казахскую, кажется, «Анну», хотя собирался – не смог, а то вообще было бы полон горшочек впечатлений). И что я могу сказать? Хорошо, очень хорошо, что шла эта чудесная картина всего полчаса, ну, можно это было как-то высидеть. Вообще, в связи с такими вот картинами (и с такими, как вчерашняя македонская, например), я остро осознаю всю бедноту моего искусствоведческого вокабуляра – ну реально слов не хватает, чтобы описать все впечатления, а каждый раз оперировать одним только словом «х***ня» или более усиленным выражением «какая х***ня!» как-то все-таки не пристало человеку, который смеет считать, что хоть как-то разбирается в вопросах кинематографии. Вот фестиваль «Завтра» отчетливо дает мне понять, что х**, есть еще сферы, неподвластные.
А вот французский «Идиот», который интриговал не меньше, напротив, очень порадовал. Я сразу как-то и понял этого, но это оказалось сильной рифмой к «Карамазовым» - действительно, и там, и там – Достоевский. И даже начинаются картины одинаково совершенно. Я вчера забыл об этом сказать, что мне понравилось у Зеленки – и сейчас вот вновь понравилось у француза Пьера Леона. Эти две картины начинаются враз, с ходу, мигом. То есть реально: вот только что в зале свет горел, только потух – и бац! уже кино идет, разговоры какие-то. Ну, то есть, без титров, без заставок студии (это все потом, не сразу), с первого же кадра. Я такое редко встречал, если честно. Хотя даже голливудские мастера сейчас стараются, что-то такое иногда пробивается (старая картина Лаймана «Go» вот похоже начиналась, там от студийной заставки полсекунды, кажется, всего оставалось).
Но понравился фильм, понятное дело, не только этим. Вот что было плохо у Зеленки: театр в чистом виде, только на выезде. А здесь – именно что постановка, экранизация. Перенесенная в наше время – рубашки, костюмы, все такое, но в словах оставшаяся такой же, как у Федора Михайловича: сохранены и рубли (хотя легко могли бы заменить на евро), и отчества (не знаю, сильно ли они режут ухо западному зрителю). Но – сыгранная.
Тут еще надо добавить, что поставлен не весь роман, а лишь самая известная глава из него, про вечер дома у Настасьи Филипповны (там смешно так в титре стоит: «Эпизод 4» - ну прям «Новая надежда» еще назвать можно было бы). То есть, одна декорация, несколько человек – что полностью оправданно при этом действием. Нет, конечно, вечер тоже мог бы проходить на заводе – но ведь и в интерьере неплохо, оказывается, смотрится!
И что? Люди преспокойно разыграли отменный текст. Без ввода, кто есть кто, вот просто: собрались друзья, потом подошел без приглашения некий князь, потом нагрянула компания с крутым мужиком, дающим сотню тысяч. Ну, мы, конечно, и так их всех знаем – но уверен, что даже если бы я смотрел фильм, не имея сведений о первоисточнике, все итак было бы понятно6 текст в итоге раскрывает сам себя, не так ли?.. Поначалу, признаюсь, немножко смешно все же казалось – а потом втянулся. И стало интересно: а к кому она пойдет? Сожжет или нет? А что дальше будет? А это – уже показатель. Когда знаешь все, но интересно, чем кончится.
И недорогое такое кино, вполне могло бы сойти за студенческое. А ведь получилось. Там одна только проблема: в современных квартирах каминов нет (не во всех, во всяком случае), бросать сто тысяч некуда – а когда героиня от свечки пытается поджечь, это не очень эффектно, если честно.
Потом еще посмотрел «Один в четырех стенах» - «Сволочи» в стилистике документального кино. Ну тоже – что сказать?.. Малолетние пацанята, упрятанные в колонию. Поначалу представляются: я, там, соленья украл, два года дали, я варенье спер – два с половиной… Слышу вздох такой рядом: две тетки сидят, аж уже плачут: бедные ребятишки!.. А сам думаю: ага, бедные – это для камеры слово «воровство» мелким выглядит, а на деле эти пацанята стайками по вечерам ходят с ножичками в руках – и кого угодно зарежут. И вот – так и есть, следующий говорит: а я за убийство. А за ним другой: трех убил – в подъезде, на мосту и с парнями на улице… И глаза такие добрые-добрые, детские-детские…
Я вот не очень понимаю таких людей, кто про это снимает. Как я понял, там тетка вроде наша, но в Германии живет – и вот сняла, а потом кучу призов уже получила, полмира с фильмом объехала, наверное. То есть, и снимала, чтобы призы получить? Сидела так дома, выдумывала: а про что бы такое снять, чтобы тема больная была?.. Молодец. А про свою позицию – и не высказалась.
Там под конец есть попытка обратную сторону показать: мать забитого пацанятами парня плачет на могиле, а потом говорит: не дети это – звери. Расстреливать всех. Вот это – позиция. А автор потом показывает паренька, который, собственно, убил (он у нее за главного героя) – стоит такой печальный, в окно смотрит, грустит… А в конце еще титр на английском, его не перевели (так как сам фильм весь на русском), как я понял (если правильно понял), там о том, что потом все они возвращаются – уже во взрослую тюрьму…
И еще мне не нравится в таких вот документалках явная постановочность. Вот в одном моменте, прием у врача, нарочито громко как бы радио звучит, веселое такое щебетание ведущий, а затем песня – про «Русского парня». Я сразу тогда подумал: лажа, липа, фальшь. И верно ведь: в самом конце парнишек разодели – и они хором про этого самого русского парня трогательно так запели, «Калина красная-2» почти что… И уже на титрах – еще раз, только в оригинале снова песня. Про русского парня. Мда…
Занятно, кстати, что в большом зале в это время шла Германика наша – как будто специально на 16.00 поставили такие фильмы, что куда не иди – проблемные подростки…
И «О, Хортен», Бент Хамер, современная классика как бы. Понятно, что фильм все хвалили и будут хвалить – и совершенно понятно, за что. Действительно, милое такое кино – и даже ловишь себя на мысль, что когда кино милое, и писать-то не о чем. Но надо сказать, что в кратком пересказе это интереснее: машинист, который всю жизнь водит поезда, перестает эти поезда водить… Но и в экранном пересказе тоже получилось ничего. Такой забавный мужчинка (назвать его старичком никак не получается, несмотря на его 67 лет), попадает все время в забавные ситуации: то в чужом доме заснул, то в бассейне сапоги сперли – и пришлось надеть чужие, то встретил другого старичка – и поехал кататься с ним по ночному городу вслепую… Разные такие житейские анекдоты, которые тем не менее не то чтобы и смешны – просто милы и наивны, а оттого и обаятельны.
Чем это кино хорошо вдвойне – оно не старается притвориться чем-то, чем не является на самом деле. Оно такое, какое оно есть – и это в нем главное. Там стопроцентно выдержан стиль (за исключением разве что той толики прорывающегося абсурда, когда по ледяной дороге скользит вниз солидный мужчина), там все тонко и четко, и правильно, без обмана. Что заявляли – то и сняли, что хотели – то и получили.