[525x700]
Как уже сообщалось ранее, в конце февраля в Ханты-Мансийске прошел VI Международный фестиваль кинематографических дебютов «Дух огня». Приехав в Сибирь всего на пару дней, я просто не мог не побеседовать с Президентом фестиваля - кинорежиссером Сергеем Соловьевым (а то, спрашивается, чего ехал-то?). В ходе получасовой беседы Мэтр признался мне в отсутствии амбиций, скептически оценил мифологию сегодняшнего российского кино и рассказал, почему по телевизору не показывают его фильмов.

- Если честно, после первого фестиваля «Дух огня» в 2003 году мало кто верил, что будет второй. Потом сильно сомневались, что будет третий… А теперь вот – прошел шестой. То есть, фестиваль уже твердо стоит на ногах?
- Мне самому удивительно, что это шестой фестиваль. Мы начинали его с абсолютного нуля. Когда я здесь впервые появился, во всем Ханты-Мансийском округе была одна киноустановка – в зале на 32 человека. И конечно, когда через шесть лет мы вдруг обсуждаем здесь, в Ханты-Мансийске, перспективы масштабного кинопроизводства - конечно, я понимаю, что произошла просто колоссальная какая-то революция! Только в этом году в крае строится восемь кинотеатров! А всего их уже больше 25. И я понимаю, что это не баловство... Я ж тоже устаю - и думал порою: «Ну, провели мы три фестиваля – вот и хорошо, можем передохнуть». Но потом понимал: нельзя. Уже передохнуть нельзя, поскольку постольку, как говорил генсек Горбачев: «Процесс пошел». Здесь действительно пошел колоссальный процесс кинофикации и, как вам сказать, киноманства огромнейшего, богатейшего края. И мне очень радостно сознавать, что, в общем-то, толчком ко всему этому было появление нашего фестиваля.

- А каково Ваше ощущение от нынешнего состояния дел в российском кино?
- От российского кино – ужасные ощущения. Нет никакого российского кино. Есть мифология, продюсерская мифология, причем очень странная. Потому что то, что для Советского Союза считалось провалом, сегодня в продюсерском кино считается немыслимым финансовым достижением. Когда я выпустил в середине 80-х фильм «Чужая Белая и Рябой», то боялся людям на глаза показаться: какой это был провал! А теперь такой же точно прокатный результат признается колоссальным, оказывается, успехом!.. Поэтому я убежден в том, что все так называемые «успехи российского кино» – они абсолютно мифологичны, их нету.

- А как Вы отнеслись ко всей развернувшейся недавно шумихе вокруг «Оскара» и связанными с ним успехами нашего кино на мировой арене?
- Никак. Потому что это американская премия, которая имеет абсолютно американские корни. И самое главное, академики ведь очень разумные ребята, очень ушлые. Их мало интересует кино с человеческим лицом. Их интересует большая кинематографическая политика. И сейчас они вернулись к «русской карте». Но, видимо, в последний момент решили, что рановато, вернемся к ней чуть попозже... Поэтому к этому нужно относиться здраво и спокойно. Конечно, это ужасно приятно: получить «Оскар»! Но есть еще масса приятных вещей: слетать в космос, ощутить чувство невесомости, ступить ногой на Луну. Ну, много интересного есть в жизни! В том числе и «Оскар».
Поэтому мне более важны те успехи, которые мы можем наблюдать у нас на фестивале. И они – не мифологичны. Идет первое - после всех этих исторических безумств - поколение кинематографистов, которым омерзителен образ коммерческого кинематографа! Они чего-то другого хотят. И появляется надежда на появление русского человеческого кино. И дело не в том, авторское оно или коммерческое, понимаете. Сверхкоммерческий Гайдай, как и некоммерческий Иоселиани – это русское человеческое кино. И вот этот образ русского человеческого кино, он, по-моему, сейчас всех интересует. И это замечательное, огромное достижение.

- То есть, если подытожить, именно ваш фестиваль доказывает, что будущее у российского кино все же есть?
- Не только. Я сейчас веду режиссерскую мастерскую во ВГИКе, у меня там 35 человек – немыслимо! Замечательные ребята! Ни у одного человека не существует в башке призрака, так сказать, охренительного коммерческого успеха на грядущем уик-энде. Напротив, все с интересом общаются с Апдайком, с Фолкнером, с Толстым…
И поэтому на нашем фестивале очень важно полное отсутствие каких бы то ни было амбициозных страстей. Это страшно важно, постольку поскольку в этой амбициозной соревновательности иногда гибнут люди: ведь если ты вдруг сделал чуть хуже, чем Бертолуччи, то уже получается, что тебе нужно выкидываться из окошка! Поэтому эта амбициозная игра – очень опасная игра... А у нас никому неохота никого ничем поразить - а всем охота посмотреть кино, пообщаться друг с другом и вообще, так сказать, почувствовать, что за свежий ветер дует тебе в спину.

- А Вы сами как режиссер играете сейчас в эти амбициозные игры?
- Нет. Я отчаялся в нынешней как бы культурологической ситуации в кино. Меня стало с души воротить от всех разговоров кинематографического сообщества: мне лично это не нужно, не нужно! Я вдруг подумал: да черт с ним, пусть будет так, как будет. Я буду снимать про то, что мне интересно. И если это окажется интересно кому-нибудь еще – хорошо, не окажется – ну, значит… Я уже привык. Например, я очень хорошо отношусь к своей картине «О любви». Но ее практически нигде не показывали. И мне, честное слово, абсолютно наплевать. Мне вполне достаточно того, что я ее снял. Вот такое странное чувство. Я давно заметил это за собой: мне, в принципе, никогда не нравилось показывать свои картины. Вот не было таких у меня мыслей: скорее бы закончить, собрать полный зал людей - и чтобы они хлопали и целовали меня в щеку. Всегда было другое: скорее бы закончить картину, пригнали бы тележку и увезли бы ее куда-нибудь, все равно куда - а мне бы заплатили причитающееся за работу вознаграждение. На этом все мои амбиции заканчивались.

- Вот раз Вы упомянули «О любви» - фильм вышел в 2004 году, когда же его по телевизору покажут?
- Не знаю. Не знаю.

- А когда выйдут в прокат Ваши новые картины?
- Ну, вот сейчас прокатные продюсеры ковыряются - в надежде на нормальный прокат. Я думаю, что там есть все основания ее нормально показать.

- Это Вы про «Анну Каренину» или про «Ассу-2»?
- И про «Ассу», и про «Анну Каренину» - это же фильм-дилогия, действительно так получается. Это, конечно, никакой не блокбастер, но прокатать можно очень хорошо.
Тут дело в том, что для этого нужно вложить усилия – чего страшно не любят делать наши прокатчики. Им очень нравятся картины-самоходки, например, те, которые рекламирует Первый канал. Они понимают, что если начнут, так сказать, пилить по Первому каналу: “Все встали и пошли посмотрели «Ассу»” - все станут и пойдут смотреть «Ассу». А вот чтобы что-то сделать самим… Нет, это им уже неинтересно. У нас нет ни опыта, ни любви по вселению неформатного продукта в души и головы участников вот этого процесса под названием «хождение в кино». Ни культуры нет, ни увлечения, ничего нет... Вообще, в принципе, я думаю, что на сегодняшний день в кинотеатрах остался только один-единственный кинематографический жанр – это кино как финансовая операция. Вот этот жанр – он проходит.

- А какими образом столь несхожие сюжеты как сюжет «Анны Карениной» и сюжет «Ассы» соединились в дилогию?
- Вы знаете, все несхожее настолько схоже сейчас!.. Я думаю, что, быть может, самое схожее – это несхожее. Меня ужасно умиляют все эти разговоры о поколениях, о современности и несовременности. Какие поколения? Живем все в постпушкинскую эпоху, разговариваем на пушкинском языке. У него все написано, про все основные вопросы, про все сверхсовременные вопросы сверхсовременной жизни. Поэтому все очень близко, очень. И на самом деле, чем ближе мы будем обнаруживать вот эти сверхбратские сближения эпох, которые считались несовместимыми, тем счастливее мы можем быть.

*****
И под конец – бонус: здесь Президент МФКД «Дух огня» Сергей Соловьев и Губернатор ХМАО Александр Филипенко слушают гимн. Так как я сидел на первом ряду прямо по центру, пришлось, краснея и проклиная все вокруг, встать. Зато вот снял такое чудо:

[показать]

Посмотреть ролик

[525x700]