Скучнейшее это дело – ходить на кинопремии. Каждый раз знаю это – и каждый раз зачем-то иду. Внутренний голос разделяется надвое, один твердит: «Ну это же работа!..» - второй ему отвечает: «Да на фиг такую скучную работу!..». В этом году, в отличие от пары прошлых церемоний, в зале не было камер СТС – стало быть, никому более не посчастливиться приобщиться к тем, кто был вечером 21 января в Доме кино. Но ежели кто желает – прошу, пожалуйте читать далее все это.
Вообще, это отдельный и крайне сложный вопрос: почему в нашей стране не умеют делать настоящих Церемоний, почему всё всегда донельзя скучно – как будто специально всех загоняют в зал помучаться?.. Кинокритики в этом отношении не лучше прочих киноакадемиков: они ловко умеют ругать творцов, но когда доходит дело до того, чтобы самим сотворить что-нибудь приличное хотя бы на сцене – атас, лучше прятаться. Здесь вдруг выясняется, что с чувством вкуса и меры у критики нашей - полная беда, и как-то вдруг задумываешься: а верить ли вообще тогда тому, что эти люди пишут на бумаге?..
Ладно еще, когда Владимир Дашкевич самолично сыграл мелодию из «Зимней вишни» - большого композитора всегда приятно послушать (хотя не обошлось и без казуса: объявили, что Мастер пришел на церемонию в день своего рождения, в то время как по метрике день рождения у него был накануне, есть все-таки разница; впрочем, Дашкевич не стал ничего опровергать и сказал, что нынче дата для него более серьезная: 42 года совместной жизни с женой). Но когда следующий композитор Журбин вместо того, чтобы сесть к роялю, вдруг взял в руки микрофон и спел арию Бени Крика из своего мюзикла «Биндюжник и король» - это было уже явно чересчур (о трех других музыкальных номерах умолчу, так как не люблю материться в приличном обществе). Впрочем, прекрасно помню, как несколько лет назад, как раз в тот год, когда приз за музыку получил Шнуров, гостей церемонии развлекали Филипп Киркоров с Анастасией Стоцкой – сложная все-таки штука, эта трепещущая мысль кинокритика…
Со сцены, помимо песен, несли и прочую чушь. В первую очередь, разумеется, сами критики. Многие из них подставляли собственную Гильдию, подшучивая над тем, что их позвали сюда вручать приз в совершенно другой номинации – да вы уж сперва разберитесь там, кто да что, сцена все же несколько для другого дана. Как водится, нам, простому народу, объясняли, какие есть профессии в кино и чем они особенно хороши. Замечу, что это меня всегда изумляет на такого рода премиях: отчего почти каждый вручант считает своим долгом объяснить залу, в чем заключается работа художника? Почему всегда повторяются слова, что без оператора фильм попросту не снимешь? Зачем все эти слова о том, что главный – все равно режиссер?.. Может, в этом наша беда: на «Оскаре» в эти моменты предпочитают шутить – а у нас читают лекции? Советская закалка к агитке дает о себе знать, увы.
Вершиной идиотизма, мне кажется, стало вступление к номинации за лучшую мужскую роль второго плана – впрочем, это легко было предположить. Сперва показали фрагмент из «Обыкновенного чуда» - думаю, тот же самый момент мне еще предстоит увидеть на «Золотом орле», причем под ту же самую песню. Затем начали причитать. Я специально выписал плач по поводу «Анны Карениной»: мол, «сыграл Стиву Облонского, а он так мечтал о Каренине!» Батюшки! Да, я знаю, что Абдулов просил Соловьева, друга своего, дать ему роль Каренина – но простите, ведь есть же Янковский! Актер куда как более великий, давайте уж прямо говорить. И спасибо Соловьеву, что он не поддался на провокацию и не пошел на поводу у дружеских чувств: Абдулов – Каренин, с ума сойти! Есть же все-таки рамки! Мечтал – пожалуйста, но затевать крик, что актеру не дали сыграть роль его мечты… Алексей Петренко тоже хотел Каренина сыграть – ему тоже Соловьев отказал, а актер по мощи – не чета Абдулову.
В довершении всего, вручантка премии (не буду называть имен) обратилась к Серебрякову. Я готов был забиться под кресло от стыда: она посетовала, что он тоже очень много снимается и пожелала ему беречь себя и свою жизнь… На месте Серебрякова я бы ее убил, честное слово.
Но больше всего меня порадовал финал этого трогательного действа: премию дали все же Броневому, на его выход встал весь зал, а он, как я и предполагал, сказал: «Было бы лучше дать Александру Гавриловичу посмертно»… Признаюсь, в этот момент я подумал, а не читает ли Леонид Сергеевич на досуге мой журнал, где я рекомендовал ему сделать именно это самое?.. Было, в общем, приятно.
Единственным достойным моментом вечера было одновременное вручение премий Зое Кайдановской – и ее маме Евгении Симоновой, которая отсутствовала на прошлогодней церемонии и не получила тогда своего «Слона» за «Многоточие». Конечно, это было красиво – но с другой стороны, это что же значит: Симоновой, живущей в Москве, год не могли передать приз??? Наверное, все-таки нет: тогда передали, а сейчас отобрали – чтобы снова отдать, но уже торжественно. Если же иначе – то странно…
Что могло бы спасти церемонию, то это скандалы или сенсации – но с ними тоже напряг. Вот разве что Алла Демидова чуть не упала, поднимаясь на сцену: «Вот что значит надеть длинное платье для критиков», - отреагировала она на это: «Не к месту». Конфуз был замят ее дальнейшей многочасовой речью о Пушкине. Или Виктория Толстоганова, вскрывая конверт за лучшую режиссуру, пробормотала: «Может, я тоже когда-нибудь буду режиссером…» - но стоит ли расценивать эту фразу как заявку на новые свершения, до конца непонятно. «Мне здесь кайфно», - явно наврала Алена Бабенко и, уже разорвав конверт с названием лучшего фильма года, от распиравших ее чувств запела любимый хит Эдит Пиаф – ну хоть какое-то разнообразие в череде смурных лиц, спасибо актрисе! До нее всплеск эмоций в зале пытался вызвать разве что только Виктор Сухоруков, принявшийся позировать с чужим «Слоном» (будучи номинантом, он вышел также и в качестве вручанта): «Почему я так хорошо выгляжу? Я обожаю аплодировать!». И что: поаплодировали - и тут же вновь затихли.
Из всех критиков от души пошутил, кажется, лишь один Армен Медведев, сказав о гигантских слоновьих бивнях, оформлявших сцену: «Символы рождения нового». Все поняли, что либо Армен Николаевич не понял, что конкретно расположено по бокам сцены, либо тут есть какая-то соль, которую все как раз не поняли.

Под конец скажу что-нибудь и по поводу собственно победителей – их список был вывешен у меня прошлым вечером, а свои прогнозы я публиковал 15 января, желающие могут спуститься ниже. Сразу отмету номинации за лучший мультик и документальный фильм – не знаю, как по ним проходило голосование, но как и в прошлый год, троек номинантов по этим разделам не было. Приз имени Мирона Черненко – дело также сугубо внутреннее, но против Владимира Дмитриева никто, разумеется, слова худого не скажет.
Лучший фильм – «Груз 200», все согласно прогнозам, не зря же столько нервов и критического пота было на него потрачено. Но удивительно то, что это единственная победа фильма! Тут складывается такое ощущение, что критики на этот раз решили просто никого не обидеть – и дали вообще всем (из приличного и заслуженного, кому критики могли бы дать, не дали разве что «Русалке»).
Доказательством тому – приз за лучшую режиссуру Кире Муратовой, у фильма которой «Два в одном» это вообще была одна-единственная номинация! Нет, не сдается наш дружный «Варяг»: если мы любим Муратову, то любим ее до конца, вопреки всему, даже здравому смыслу…
Лучший сценарий и лучший дебют сразу – присудив фильму Александра Миндадзе сразу две награды (столько дали только трем фильмам, а больше – никому), критики словно бы извинились перед автором за то, что недопоняли эту картину на «Кинотавре». Что-то в этом роде и звучало со сцены: не просекли, не разобрались, виноваты, ваш фильм будет жить вечно. Тут я, разумеется, очень рад: «Отрыв», как я не раз уже заявлял, есть одна из моих самых любимых картин прошлого года. Я-то как раз ее понял и разглядел сразу. Получая приз за лучший дебют, Миндадзе, разумеется, не мог не пошутить: «Спасибо за внимание к молодым дарованиям», - но так до него шутили и все прочие победители в этой номинации, как Атанесян, так и Янковский.
Не скрою, меня удивило признание фильма «Изгнание»: дали оператору и композиторам. Так же странно, что критики не прошли мимо «Монгола», где оценили работу художников. Я на них не ставил, и почему победили именно они, толком объяснить не смогу.
Разумеется, приз за лучшую женскую роль у Галины Вишневской, чего тут комментировать. Привезти саму примадонну в Дом Кино критикам не удалось, зато они заранее записали ее видеообращение – и зачем тогда Машу Шалаеву звали?..
Лучшая мужская роль - Сергей «наш Клуни» Пускепалис, «Простые вещи», как и лучшая мужская роль второго плана - Леонид Броневой. В контексте данного года для самой картины это явно утешительные призы, но ведь не скажешь, что дали не по справедливости: сыграли оба и вправду хорошо, да и люди сами по себе они очень милые.
Лучшая женская роль второго плана - Зоя Кайдановская, «Ничего личного», я в шоке. В ролике про номинантов вставили кусок, где она кричит про месячные: полное ощущение, что именно за эту «правду жизни» ее и наградили. А может, это так критики выражают свою дань памяти ее отцу?.. Странно, однако.
По поводу лучшего зарубежного фильма я расстроен. Буквально на днях я пересмотрел эти «4 месяца, 3 недели, 2 дня» - ну, не отстой, конечно, но ведь фигня фигней все же… Продолжаю оставаться при своем мнении, что будь эта картина показана в рамках не Каннского, а нашего, Московского кинофестиваля, ее вообще бы никто не заметил – говорили бы только: «А, опять эта румынская мура…» Наверное, я что-то в жизни недопонимаю.

И напоследок, специально для тех, кто умудрился доехать до низу этого сакраментального текста, несколько цитат из специальной видеоподборки, что утешала гостей вечера до начала церемонии. «Критик критику – критик». «Критики ценят новенькое, зрители – старенькое». «Критика – это разбор произведения, а не разборка с его создателем». Вдумываемся и делаем выводы.