[525x700]
В прокат вышел «Монгол» Сергея Бодрова-младшего. Пользуясь так называемым «информационным поводом» предлагаю выдержки из интервью с Сергеем Сельяновым, продюсером этой картины и вообще просто великим человеком, особо представлять которого, разумеется, не имеет смысла.

- Из числа тех картин, что Вы сделали, есть ли у Вас «фильмы-любимчики»?

Пожалуй, есть, но их довольно много. Вот среди тех сорока приблизительно фильмов продюсером которых я был, ну, я думаю, не меньше 25-ти… Конечно, в их число входят и общеизвестные, любимые не только мной, я надеюсь, и «Брат», и «Брат 2», и «Кукушка», и «Мама, не горюй!»… И «Монгол», фильм про Чингисхана, режиссер Сергей Бодров-старший. Огромная картина, очень большая, там много чего с ней связано, мы делали ее три года, поэтому там тоже, конечно, много… любви моей.
Мультфильмы очень люблю, которые мы производим вместе со студией «Мельница», нашими друзьями и партнерами. «Алеша Попович», «Добрыня Никитич», сейчас «Илья Муромец и Соловей-Разбойник». «Сказ про Федота-стрельца», наверно, будем делать, еще есть какие-то проекты. Ну, мультфильмы все люблю, просто сто процентов. Это такое волшебное занятие совершенно, совершенно отдельное и совершенно прекрасное.
Наверно еще могу назвать, и буду называть и называть, и, в общем, получится, что и никого и не отметил, а отметил всех.

- Вам не кажется, что в последние годы Вы и возглавляемая вами студия «СТВ» сделали сильный крен в сторону зрительского кино?

Ничего подобного. Это неправда, я снимал всегда разное кино. Я начал снимать кино, когда учился в восьмом классе, и снимали мы комедии, в основном, любительское кино. Потом в Политехническом институте я некоторое время учился, и там мы снимали студенческие комедии. Так что я всегда любил, в том числе, и зрительское кино. Девиз компании: «Пусть расцветает сто цветов!» - я люблю разные фильмы. И если вы покопаетесь в том, что сделала компания за последние пять лет, вы тоже найдете разные фильмы. Какие-то просто больше на поверхности. Мы просто больше стали вообще производить, от этого возможно ощущение, что больше стало зрительских фильмов, вернее, что только они и остались - нет, это совсем не так. А «Кремень» и «Груз 200», вышедшие летом? Они какие? Жанровые? Нет, конечно, они внежанровые.
Я люблю и зрительское кино, люблю и авторское кино, и внежанровое люблю, и жанровое люблю - лишь бы был сильный проект, лишь бы был сильный фильм, качественный, бесспорно. Вот это важно. Что угодно мне принесите - если эта сильная картина потенциально – я ее немедленно запущу независимо от того, какого она жанра, стилистики, и так далее, так далее, так далее.
Нужно слушать проект, фильм, он всем управляет. Ты, конечно, выбираешь сам проект – это выбор, это самое главное в деятельности продюсера, и не только продюсера. Но когда ты выбрал, нужно слушать, что тебе диктует этот проект. А иначе ты же умрешь со скуки, если задаться целью только жесткое кино, например, производить. Вот еще жестче, еще жестче, еще жестче... Проект нужно слушать! И если он требует жесткости – это должно быть жестко. Если он требует лиричности, пронзительности прямо вот такой вот, то да - он должен быть лиричен и пронзителен. Если он должен быть чистый как слеза, такой вот - он должен быть чистый как слеза. Если это огромная картина с энергией массовых, скажем, сцен – это должна быть такая картина. Вслушивайся в проект фильма, в сценарий, вместе с режиссером – все там, все нужно уметь слушать, он все тебе будет диктовать.
А все концептуальное, всякие правила мне неприятны и отвратительны. Какие-то установки – что я буду делать теперь кино жестокое – не жестокое, жесткое – не жесткое - я их не люблю, это путь в никуда, во всяком случае, это не мой путь.
Знаете, все - и художники, и продюсеры - ищут травку, которая им нужна в данный момент, и если она находится – значит, ее нужно грызть. Вот так мы живем.

- Вокруг Ваших фильмов практически всегда ведутся ожесточенные споры – как это было весной-летом в случае с картиной «Груз 200». Что эти споры дают Вам, помогают ли они в дальнейшей работе?

Картины снимаются для зрителей все-таки, и вот эти спорщики – они же тоже зрители. Конечно, интересно послушать, поучаствовать иной раз в этих спорах. Но на самом деле глубокой потребности в этом нет, потому что ты уже знаешь, когда картина закончена, ЧТО это за фильм. И если он получился, то, в общем, все эти споры, скажем, критика этого фильма, ругань по его поводу – меня совершенно не трогают. Я знаю правду, я знаю, что этот фильм получился – все там, все, это главное, это альфа и омега моего существования и моей деятельности.
А если он не получился, то, собственно, опять же, ну, я уже это знаю. Ну, хорошо, ну, говорите, ну, согласен, ну, справедливая критика. Может, она неприятна, но гораздо более неприятно, что фильм не получился. Такое тоже немного, но бывало у меня в практике. Есть там 2-3 картины, которые, на мой взгляд, не получились – и это для меня более смертельный укус, чем укусы критиков, журналистов и зрителей.