Сергей Маковецкий – безусловный герой месяца (если говорить об актерах, конечно). За период в каких-то шесть недель российский прокат обогатился сразу тремя (!!!) картинами с его участием. В августе вышло «Искушение» Сергея Ашкенази. В эти дни – «12» Никиты Михалкова. И в начале октября будет еще «Русская игра» Павла Чухрая. Понятно, что фильмы снимались в разное время и потом просто долго ждали своего часа. И все же хорошо, когда вдруг самым снимаемым актером у нас становится не Гоша Куценко, а Маковецкий.
Но при этом обидно, что лучшая (из этих трех) работа Маковецкого оказалась наименее замеченной. В «Русской игре» - он шулер, роль яркая, комедийная, на всплеске эмоций. В «12» - первый, кто говорит, что мальчишка не виноват – стало быть, практически совесть всех присяжных. И так как картину снял Михалков, именно за эту роль Маковецкого в конце концов и будут выдвигать на всевозможные кинопремии. Но все же, на мой взгляд, по-настоящему ему было чего поиграть в фильме Ашкенази «Искушение». Картина эта вышла скромно, тихо, ее наверняка почти никто не увидел. Конечно, потом ее покажут по ТВ (на НТВ-Плюс, к примеру, уже совсем скоро), народ посмотрит… Но может быть, кто-то захочет все же увидеть ее и в кино.
Я встречался с Сергеем Васильевичем в Выборге, где «Искушение» было представлено в конкурсе кинофестиваля «Окно в Европу». И в первую очередь мы говорили именно об этом фильме. Для того чтобы понять основной посыл беседы, надо знать о картине главное: у героя Маковецкого погибает сын. И по ходу ленты выясняется, почему: он узнал, что отец спал с его девушкой… Есть чего поиграть, неправда ли?

СМ: Мне кажется, что зритель не останется равнодушным к этой истории. Поскольку она очень, во-первых, талантливо придумана Ашкенази, и хорошо снята, хорошо сыграна актерами. Вы знаете, замечательно, когда актер получает такой благодатный материал, когда ты читаешь и чувствуешь, что он очень простой, очень просто написан, блестящим языком, ничто не убавить, не прибавить, все на месте, каждая точечка, каждая запятая!.. И в этой истории столько много вопросов, столько много ответов, вопросов, рассуждений, правды… Прав, не прав? Я уверен, что кто-то его будет обвинять, кто-то будет говорить о том, что, ну, мог бы, старый козел, и попридержать себя. А что если это чувство? Если это искреннее чувство? Если это не притворство, если это не фантазия художника?.. А даже если фантазия художника сегодняшняя – я думаю, что он имеет на это право. И поэтому мне нравится, что в фильме режиссер никого не обвиняет. Потому что здесь все говорят правду - и здесь все немножко чего-то не договаривают. Здесь все правы и все немножко виноваты. Согласны? Чуть-чуть все немножко недоговаривают до конца. И Женя (героиня Екатерины Федуловой), и Андрей, старший сын (персонаж Ивана Стебунова)… И сам папа.

- Ваш герой - мерзавец или жертва?
Ближе к жертве. Но я бы не назвал его жертвой. Он поддался этому вихрю. Да, наверно немножко слаб. Но не подлый человек, не мерзавец. Хотя… Я не берусь его судить.
Для меня было главным понять его, понять, что он. То, в какой он ситуации, я это сразу понял. И зрители тоже - мы встречаем его в такой ситуации, не дай бог никому. Потерять сына - и встречать старшего, которого ты не видел двадцать лет… Как он приедет, как вы встретитесь?.. И как рассказать ему правду, и как рассказать так, чтобы его не потерять, если один уже ушел из жизни… И отсюда это его желание оправдаться перед этим сыном...

- Действие разворачивается в 1972 году, но ведь такая история могла произойти и сейчас?
Ну если вы обратили внимание, мы и по одежде, и по машине героя все-таки добивались того, чтобы это не был сегодняшний день. И того, чтобы не было в кадре современных машин. Все-таки немножечко относили историю к тому времени, к прошлому. Это ровным счетом ничего не значит. Просто история произошла тогда. Но она могла и произойти сегодня.

- Но если бы все происходило сегодня, стоял бы вопрос столь остро?
А какая разница?

Ну, в советские ведь времена у нас в стране была совершенно другая мораль…
Может быть, может быть, может быть. Но я не знаю… Здесь же не история, понимаете, человека и государства, здесь история семьи. И то, что произошло между отцом и между его сыновьями, как он их бросил, одного бросил, второго… Кто-то будет считать, что он погубил сына своей страстью к Жене… Поэтому не знаю, насколько она была бы острее сегодня. Думаю, звучала бы также. А может быть нет, может быть, вы правы, может быть, советским менталитетом как-то это острее ощущается.

Изначально фильма назывался «Натурщица» - точно также, как и повесть Ашкенази…
Дело в том, что, скажем так, наша картина еще не вышла, а это название уже украли. Один режиссер услышал это название, ему оно понравилось, ей, вернее, оно понравилось, она его взяла (фильм Татьяны Воронецкой вышел в прокат в июле). Оно, к сожалению, это название, режиссер не запатентовал. «Искушение» - это хорошее название. Но «Натурщица» – название было чуть лучше, нейтральнее.

Но вам не кажется, что из-за смены названий сместились акценты: «Натурщица» подразумевает, что главная здесь героиня, а «Искушение» - это уже у героя?
Нет, нет. Искушение и у нее тоже. У всех. И у нее искушение, и у него искушение.

Как вам работалось с молодыми актерами?
Очень хорошо. Блестящие молодые актеры, и Федулова, и Стебунов. Мне замечательно работалось с этими ребятами, они очень хорошие актеры, очень подвижные, чуткие.

Скажите, Вам есть, что сейчас сыграть?
Ну, слава богу, знаете, все-таки мне как-то повезло. «12» - блестящий сценарий, блестящий режиссер, блестящая компания. Потом «Русская игра» Павла Чухрая – в основе «Игроки» Гоголя, но Павел Григорьевич сделал свою версию, режиссерскую. Мне кажется, что это очень точная версия по Николаю Васильевичу Гоголю. Потом вот «Натурщица» – «Искушение». Еще была «Неваляшка»... Есть, есть сценарии, попадаются. Их немного, но попадаются.

А вы как-то можете разделить свои картины, сказать, что за какую-то болеете особенно сильно?
Я не буду делить ничего. Я не этим занимаюсь. И не должен этим заниматься, не я награждаю картины. Для меня самое главное, чтобы эти картины приняли зрители - и это я говорю не ради красного словца, а для меня это действительно важно. Я сегодня услышал, как зал молчал (разговор состоялся сразу после показа «Искушения»). Какая была тишина. Я услышал это, и мне было невероятно приятно слышать, как ближе к финалу зал весь замер – и как зал вздохнул, когда она бросилась к нему на руки, в его объятия… Так бы я хотел, чтобы люди смеялись на «Русской игре», от души смеялись этой нашей афере... Разделять, награждать - это не моя задача.
[700x525]