Рене («Сорняки») невероятно милый. Обманчиво вроде бы простой и вроде бы почти ни о чем (ну и обо всем, как всегда), не претендующий, скажем так, на некое особое место в истории. И тем не менее. Невероятно. Милый. Очаровательный. Шарман, или как там говорят.

Там история в том, что у Нее крадут сумку, а Он (оба люди в возрасте, так скажем) потом находит ее бумажник с документами. Влюбляется в фотографию – не ту, что в паспорте, а в ту, что в водительских правах на самолет (самолеты – его мечта). Хочет отдать бумажник сам, не решается, несет в полицию; она потом перезванивает, благодарит. Он: и все? А встретиться не хотите? Я в вас разочаровался. – А потом переживает, что нагрубил, и пишет ей письмо, потом второе, потом третье, названивает на автоответчик, наконец, прокалывает шины. Она жалуется в полицию, те делают мужику внушение. Теперь уже она переживает: как там он? Звонит – трубку берет жена, которая в курсе, что происходит, с самого начала, но совершенно спокойна, не переживает, диких сцен ревности не устраивает, типа, развлекись, дружок. Она решается на встречу, заходит к нему со спины на вечерней улице. Он останавливается, рассматривает ее – и сразу (видятся впервые): «Значит, вы меня любите?». Ну, и далее, не буду уже пересказывать, чтоб вы сами посмотрели, попереживали…

Причем – отдельно – там замечательная фишка с финалом. Вот они встречаются, поцелуй, мигает «Фин», и в знак насмешки над голливудскими финалами – бодрая музыка из заставки «МГМ». И кто-то доверчивый даже успел за эти секунды из зала сбежать… А потом еще действия минут на десять. И в итоге кончается все так, скажем, неоднозначно, что когда идут уже настоящие титры, половина критиков на местах сидеть осталась: а не шутка ли вновь, а вдруг там еще что будет? – и в итоге досидели совсем уже до конца музыки и пленки.

При внешней простоте рассказа там есть целый ряд элегантных вещей, заставляющих затаить дыхание. Например, сцена семейного обеда: вот аперитив на креслах, камера переходит на пустой стол, пустые тарелки, затем почти сразу движется к герою, предлагающему добавки, снова возвращается к столу – там уже наполовину все съедено, все сидят, оживленно беседуют – и все это быстро, почти моментально, и полное ощущение, что одним движением. Что это? Незаметные склейки? Компьютер? Или они стол успели накрыть и все расставить, пока герой порцию еды накладывал?.. Вот как это сделано?.. Или, например, милый такой момент, когда встречаются две подруги в кафе, одна ест аккуратно, ножичком кусочки отрезает, а другая – ням-ням, терзает еду ложкой: волнуется.

И грустная такая вещь. Тут из-за Хауэра (он решил дать мастер-класс) как таковую пресс-конференцию по фильму отменили, заменив индивидуальным общением. А обидно: потому как именно по этому фильму, единственному, лично мне было бы интересно послушать, что люди скажут. Сам Рене, конечно, не приехал, зато прибыла актриса Анн Консиньи, которая как раз жена – очень красивая, в моем абсолютно вкусе, я бы на нее просто так сидел бы и смотрел, ну и спросил бы даже чего, про то, чего это жена у нее такая спокойная, да и вообще, что это было… ну да ладно.

Да, а про Рене еще чего всегда на языке вертится. Так-то я у него до обидного мало смотрел, надо срочно латать брехи, но вот лет десять-двенадцать назад его «Знакомую песню» видел, где все герои не говорят, а поют строчками известных французских хитов. И потом, когда спустя пару лет «Мулен Руж» вышел и все заговорили, какой же это Баз Лурманн молодец, какой интересный трюк придумал, я-то знал, что и до него другие молодцы были.