Все меня бросили, уроды, всем без меня не_одиноко, ну в общем, и пусть, в мире, наверно, много другого народа, у которого, впрочем, своя грусть. А мне что за дело, жив ли ты там, не жив, я тело свое надел и на кухню – точить ножи, умыться, во фрак, работать, обратно мотать метро, вся жизнь моя как по нотам, и должен ли быть я тронут твоим безраздельным стоном? На свете, ты знаешь, тонут ну прямо же миллионы, ну мне-то какое дело, и вам-то какое дело, в квартире закрыты двери, у входа фигура мелом, размер ее лишь примерен, в отличие от реалий. На что мы все уповали, на то, что в каком-то доме не все еще спят, и может, в каком-то душевном сломе они не вопят, а ждут, ну или слышат во сне наш голос, и через час вот тут – прямо мы из школы, а может, из института, кто что в отговорку хочет,
и жизнь – это очень муторно,
а может быть, и не очень.