Жизнь сложна, трудна, несправедлива. Если жизнь рассматривать как прямую линию, то у нее есть две диаметрально противоположные точки — рождение и смерть.

Аргентинский писатель Хулио Кортасар в романе «Игра в классики» очень точно передает наше восприятие жизни — мы воспринимаем ее не как линейную, а скорее как скачкообразную действительность.

Порой жизнь напоминает обратную сторону персидского ковра, где цвета и нити перепутаны, лишены видимой симметрии и логики. Безостановочный поток однонаправленного времени побуждал задуматься над смыслом жизни и апостолов Христовых: «Что такое жизнь?», и великих комбинаторов: «Надо немедленно выяснить, в чем заключается смысл жизни».

События жизни подобны накатам волн. Все, что происходит с нами, приятное или прискорбное, малозначительное или значимое, перемещает нас на новые, непривычные и незнакомые позиции в жизни.

События, коснувшиеся нас непосредственно, изменяют наше восприятие окружающего мира, наши воззрения и внутренний мир. Продолжительные накаты благоденствия отрывают от приземленной действительности — человек начинает смотреть на мир через розовые очки.

Непрекращающиеся волны невзгод приводят к негативному восприятию мира и, наконец, к отчаянию. Большинство из нас по милости Божией испытывают поочередно то радости, то печали.

Во все века наиболее частой причиной морских катастроф являлась недостаточная прочность якоря. На рифах и мелях гибли целые эскадры. Мели Гудвин-Сендз лежат на морском пути из Ла-Манша в Лондон.

Погибших судов здесь сотни, а человеческих жертв — десятки тысяч. В зыбучих песках покоятся корабли, якоря которых не смогли противостоять силе шторма. Самой крупной катастрофой была гибель британской эскадры под командованием адмирала Бьюмонта в 1703 году.

В ночь с 26 на 27 ноября на юго-восточную часть Великобритании обрушился жестокий шторм. Якоря не выдержали, и на мель вынесло тринадцать линейных кораблей королевского флота. Погибло почти три тысячи человек.

А скольких сгубило отчаяние? Безнадежность — его преддверие. Героиня романа А. Грина «Бегущая по волнам» Биче Сениэль так говорит об этом чувстве: «…жизнь поставила меня перед запертой дверью, от которой я не имела ключа…» Человеку, каким бы внутренне собранным он ни был, не устоять под натиском событий и обстоятельств, они, как соль и волны, разрушают волю, намерения.

Человек становится беспомощной шлюпкой в океане жизни. Каждому человеку нужен якорь, способный предотвратить трагедию. Таким якорем в нашей жизни становится надежда. Она держит человека, не давая невзгодам жизни разрушить его.

Надежда желает и ожидает исполнения желания. О надежде размышляли писатели, философы и психологи. В XX веке к ней обращались в своих трактатах Зигмунд Фрейд, Карл-Густав Юнг, Альфред Адлер, Владимир Соловьев и Николай Лосский, однако традиционно идея надежды принадлежит религиозной области.

Согласно Библии, надежда присуща человеку от рождения: «Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей» (Пс. 22:9). Стоит ли удивляться тому, что от колыбели до могилы человек постоянно надеется. Надежда связывает прошлое с настоящим и будущим как в жизни отдельного человека, так и в жизни общества.

В ветхозаветные времена символом надежды являлись города — убежища для человека, неумышленно преступившего закон. Таких городов было шесть: Бецер (крепость), Рамоф (высокий), Голан (радость), Хеврон (общение), Сихем (плечи), Кедес (святой).

Были подобные города-убежища у греков и римлян. Творец, понимая сложности человеческой жизни, предлагает нам надежду, которая, подобно якорю, должна удерживать нас в бурное время. Священное Писание, которое христиане понимают как откровение Божие, пронизано темой надежды от первой страницы до последней. Города-убежища стали прообразом надежды во Христе.

«Твердое утешение имели мы, прибегши взяться за предлежащую надежду, которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий…» (Евр. 6:18-19). Главу из Библии, в которой записаны эти слова, можно по праву назвать гимном надежде. Слово «надежда» встречается в этой главе трижды, идея человеческой надежды соединяется в нем с Триединым Богом — Богом надежды.

В мире царят скорбь, отчаяние и безнадежность. У христиан в жизни невзгод не меньше, чем у не верующих во Христа людей, пожалуй, даже больше.

Но в отличие от них жизнь христианина поставлена на якорь надежды в Боге. Христианская надежда не разбивается с каждым новым накатом невзгод, а напротив, утверждается.

Библейская надежда зиждется на вере. Вера — понятие далеко не абстрактное. Маленькими и робкими шагами вера приближает человека к Творцу, надежда крепнет по мере приближения души к Богу.

Зерно веры закладывает в сердце человека Сам Господь. Он видит ищущего человека и сеет в его жаждущее сердце зерно веры. Вера делает то, на что ни разум, ни чувства не способны. Вера освобождает наш разум, дает ему крылья. Бесспорно, вера — это риск, ибо наш выбор круто меняет всю нашу жизнь. Но именно риск доверия Богу делает жизнь христианина интересной и целенаправленной.

Русский религиозный философ С. Л. Франк писал, что человек не одинок, поскольку божественный свет во тьме дает ему надежду, веру и понимание собственного предназначения. Жизнь в вере и надежде возвращает человеку подобие и образ Божий.

Уместно вспомнить слова Блеза Паскаля, христианина, замечательного математика, физика, философа и писателя. Он говорил, что, живя по-христиански, человек ничего не теряет на земле, даже если нет Бога.

Если же Он есть, то человек приобретает бесконечное в Нем благо. Живя же вопреки Евангелию, люди, по меньшей мере, ничего не выигрывают здесь, но зато, если Бог есть, всего лишаются в вечности.

Артур Комптон, физик, лауреат Нобелевской премии, отметил: «Для меня вера начинается с того, что высший разум вызвал Вселенную к существованию и сотворил человека.

Для меня нетрудно иметь эту веру, поскольку неоспоримо, что там, где есть план, есть разум. Упорядоченность Вселенной свидетельствует об истинности наиболее величественного утверждения: “В начале — Бог”».

Альберта Эйнштейна мучил вопрос: какой выбор был у Бога, когда Он создавал Вселенную? Современный американский философ и богослов Питер Крифт так отвечает на этот вопрос: «Весь мир — любовное послание. Романтическая влюбленность — ключ ко всей истории; она показывает нам, в каком мы повествовании.

Все произведения искусства отражают художника. Если Бог — любовь, мироздание — это любовь в пространстве и во времени. Оно материально, но “на самом деле” оно слеплено из любви. Весь мир — лицо. И это очень важно. Мироздание не безличный механизм.

Видели вы игру, где среди ветвей и листьев надо найти человека? Найдите его, и картинка навсегда изменится — это уже не заросли, это человек. Когда мы увидим Лик Божий, мир навсегда изменится в нас».

Наивны и бессмысленны претензии к Богу постмодернистских философов. Не поняв необъятного Бога, они решили похоронить Его вместе со всеми абсолютами. Не от того ли наш современный релятивистский мир оказался во власти духовно-нравственного хаоса?

Якорь надежды верующего во Христа человека укреплен в Боге. Невозможно вырвать его, не «уничтожив» в себе Бога. Но поскольку Бога не уничтожить, то и вырвать из Его рук якорь нашей надежды невозможно.

«Мы спасены в надежде» (Рим. 8:24) — свидетельствует Библия об уверовавших.
В 1957 году «Витязь» отдал якорь в одном из самых глубоких мест Мирового океана — у южной части Курило-Камчатской впадины, где глубина достигает 9,6 километра. Было вытравлено 12,8 километра троса.

Якорь достиг дна не сразу, но все же достиг. Опуская якорь в темную воду, матросы не видели дна, но были уверены, что оно где-то есть.

Волны жизни то и дело переставляют нас с места на место. Без якоря надежды, укрепленного в Боге, можно потерпеть крушение. то-то, быть может, опасается, что, «став на якорь» в Боге, он окажется «на привязи».

Такие опасения безосновательны, поскольку Бог — это жизнь, любовь, творчество и всеведение. Поэтому только в Боге человек обретает полную свободу духа и мысли. Бог невидим, но Он есть. Пусть иногда нас одолевают сомнения, но якорь нашей надежды достигает Его.