Мне оно нравится. Не такое буквальное, как, например, «маска» или «личина», или даже «театр». Поначалу и непонятно, что скрывается за этим заголовком. Аннотация света тоже не проливает. Откуда-то догадки, что это некое прикрытие, которое используют люди, чтобы не выдать  себя и свои настоящие чувства (возможно, читала какие-то рецензии, возможно, даже не к книге, а к фильму). Почему-то эти догадки я отбросила и по-прежнему пыталась добраться до смысла произведения. Но, пожалуй, рано. Или не стоило на этом зацикливаться. Потому что, как только я и думать забыла о том, как же соотносится название произведения и его содержание, мне это соотношение открылось. Несколько слов главной героини в одной из последних глав – и многое становится очевидным.

Моэм вновь с присущим ему мастерством вскрывает человеческую натуру, выставляет напоказ её свойство скрывать свою сущность, всячески её вуалировать. Кстати, неслучайно существует ещё один вариант перевода названия, а именно «Разрисованная вуаль». Интересная версия. И какая удачная! Человек не просто закрывается, лишь бы никто не заметил, что таится у него внутри (потому что убежден, что его истинные чувства могут быть для других нелицеприятными), нет, он ещё и разрисовывает это покрывало, выдумывает правдоподобную историю, закрашивает существующее, чтоб ни в коем случае не дать никакого повода для подозрений. С той же тщательностью, что герои Моэма прячут своё я, писатель счищает эту краску.

Удивительно, что главная героиня сначала вызвала у меня только чувство презрения по отношению к ней. Местами становилось совсем неприятно, даже хотелось отложить книгу, не брать её вообще в руки. Но не следует забывать, что героями книг становятся, как правило, личности знаменательные, которые переживают развитие, даже перерождение, т.е. нередко меняются полностью в противоположную сторону. Это как раз пример Китти Гарстин, которая прежде уничтожила всякое к себе уважение, но впоследствии, достойно и бесстрашно справляясь с обрушившимися на неё бедами, словно возродилась, восхитила меня и вселила надежду на то, что можно не унывать, даже если жизнь для этого отнюдь не создаёт условия, кажущиеся нам обязательными для счастья.