Вот я наткнулась на любопытный тест, и захотелось мне узнать, на что был бы похож мой портрет, если бы его взялся написать художник-импрессионист.
Мой предшественник в этом тесте, мужчина, тоже получил ответ, что ему наиболее подходит портрет Жанны Самари кисти Ренуара.
Портрет этот мне очень давно хорошо знаком. Он всегда висел над диваном в комнате моей подруги Аллы Макаревич. Эту хорошую репродукцию повесил здесь ее муж Левочка. А до этого она висела в общежитии в Туле в комнатке, где Лева жил вдвоем с приятелем Гришкой Идлисом.
Было самое начало шестидесятых годов. Импрессионизм был ругательным словом, портрет женщины с большим декольте, да еще так независимо глядящей, раздражал коменданта общежития и парторга.
- Кто такая? - возмущались при очередном обходе комендант с парторгом.
- А это сестра Гришки Идлиса, - нахально отвечал Лева.
Ну, если сестра, пусть висит портрет. Хотя вид у этой сестры...
Я часто бывала у Аллы с Левой. Они жили вблизи университета.
И каждый раз я рассматривала эту притягательную репродукцию, и мне снова рассказывали эту смешную историю про сестру Гришки Идлиса. Хотя никакой сестры у него никогда не было.
Гришка Идлис постепенно стал в моих глазах мифической фигурой. Но оказывается, он вправду существовал, и на одной пирушке с друзьями Льва я наконец его увидела. Это был уже солидный мужчина с библейскими чертами лица. Но что-то было в нем озорное, с подвохом. Надо же оправдывать быть братом такой сестры...
Потом Гришка эмигрировал. Не то в Израиль, не то в США.
Гриша, Гриша, знаешь ли ты, может быть тебе передадут, что жизнерадостная смешливая Алла умерла еще в 1988, а оставшийся с двумя детьми Лева однажды вышел на балкон и не увидел окружающего мира. Внезапно полностью ослеп.
Вот так Гриша, веселый братец Жанны Самари.