Продолжение моего письма сценаристу Наташе Варенцовой.
Когда ему было 7 лет (он еще не пошел в школу), я поняла, что моего университетского образования уже недостаточно, чтобы полноценно общаться с ним.
Я стала искать образованных ученых, с которыми он мог бы иногда общаться. Он заинтересовался астрономией, и я привела его в Центральный дворец пионеров в кружок астрономии. Там занимались десятиклассники, а Паше было 8 лет. Руководитель кружка, молодой ученый из Астрономического института, предложил им сделать какое-то вычисление, а они не могут. Тогда Паша, не комплексуя, вышел к доске и обяснил, как это сделать. Он тогда читал много книг из серии «Занимательная математика», мы ему покупали. Там, наверное, эти приемы вычислений были. После руководитель кружка подошел ко мне и дал телефон своего научного руководителя Павла Николаевича Холопова, Паша стал ходить к нему в лабораторию. Павел Николаевич поручил ему сделать вычисления на основании многолетних наблюдений одной переменной звезды. Ума здесь большого не надо, но надо много терпения и работоспособности, а они у Паши были. Закончилось это тем, что его работа была опубликована в журнале Академии Наук «Переменные звезды». Я об этом на съемках говорила, но второпях не упомянула Павла Николаевича Холопова, а следовало бы.
Из всего сказанного может создаться впечатление, что это был «маленький профессор», серьезный и замкнутый. А он был озорной мальчишка, любил подвижные игры, мы с ним катались на санках и на лыжах, а летом – на велосипедах. Кувыркались, играли в догонялки, прыгали (я его научила прыжкам в высоту перекидным способом, причем сама не умела, а только рассказывала, как прыгают чемпионы. И он потом удивлял учителя физкультуры в школе). Во дворе у ребят он был признанным футбольным вратарем, почти никогда не пропускал голов. В школе активно играл в футбол, потом в университете. За то, что он здорово организовал на кафедре футбольный матч между студентами и преподавателями, в парткоме предложили принять его в партию, это была редкая честь. Но выяснилось, что Паше всего 16 лет. А потом в партии все быстро разочаровались.
И разве мог бы замкнутый человек стать народным депутатом на первых демократических выборах в год, когда он по возрасту сам в первый раз голосовал? Он встречался с избирателями, многим помогал, прекрасно подготавливал свои выступления и победил с большим отрывом в первом же туре выборов.
То, что я писала в статье в «Науке и жизни» о вундеркиндах – инвалидах общения, узко сориентированных в жизни на одном предмете (математике, музыке, шахматах), неспособных зарабатывать и содержать семью – это к Паше не относилось. Эти слова – из интервью ученого-психолога Виктории Юркевич, она всю жизнь посвятила изучению вундеркиндов. Но Паша и здесь был другой. Он умел зарабатывать, и все деньги отдавал в семейный котел. Он ухаживал за красивыми девушками, он был очень остроумен, со своей одноклассницей он выпускал газету, которая хорошо расходилась на Пушкинской площади во времена, когда это было возможно. Его литературные статьи охотно печатали ведущие издания. Он любил путешествовать и ездил в разные города совсем один, в те трудные неустроенные времена без проблем устраиваясь с билетами и с ночлегом.
Он был одарен в широком спектре, так говорила Виктория. В то же время он всегда был инфантилен, в нем было много детского.
Возвращаюсь к Вашим вопросам. Кажется, я на все ответила. Подытожить можно словами из моей статьи в «Науке и жизни»: Вундеркиндов, прошедших ясли и детский сад, практически не встречается. В этом нежном возрасте очень важна роль любящей матери.
Это со слов Вики Юркевич. Я, когда сидела дома с маленьким Пашей и пренебрегла научной карьерой и нормальным заработком, об этом даже не задумывалась. Наверное, сыграло свою роль и то, что он был поздний ребенок. Мне было 29 лет, когда он родился, у меня было больше жизненного опыта и образования, чем у молодых матерей. Но даже если бы у меня не было возможности проводить с ним много времени в детстве, он все равно был бы необычным, ему слишком много было дано. Наверное, он тогда удивлял бы меньше, но все равно удивлял бы.
Конечно, в его жизни и в жизни нашей семьи не все было так красиво и гладко, как может показаться из этих отрывочных заметок. Были проблемы и нечеловеческие муки, какие обычным людям даже вообразить невозможно. Но по большому счету итог такой жизни – вовсе не проблемы и муки. Такая судьба – счастье безмерное. Время уносит шелуху и все второстепенное. И остается огромное счастье от того, что среди нас бывают такие люди. Какое счастье, что Паша с нами был!
Благодарю Вас за интерес к этой теме.
Подпись к фотографии: Это что ли вундеркинд?! Это шпана на заборе!
[699x556]