[290x230]
Я знала этого человека очень давно.
Еще в начале восьмидесятых я читала в журнале "Юность" о талантливом воспитаннике профессора Мещерякова - Александре Суворове.
Все, что с малолетства связывало Александра с внешним миром - только осязание. В его мире нет света, нет звуков. Но этот мир очень богат. Это высокообразованный, талантливый, добрый и веселый человек. Он доктор психологических наук, действительный член Международной академии информатизации при ООН.
Я и не мечтала когда-либо познакомиться с ним. Но на блоге кого-то из друзей выставил фотографию Александра Суворова, окруженного детворой. Мне дали ссылку на его сайт:
http://suvorov.reability.ru/ Друзья снабдили Александра устройством, с помощью которого он может читать тексты на компьютере. Я написала, и мне в ответ пришло теплое письмо.
Недавно я получила от Александра Васильевича сделанную им большую работу. Он собрал полную версию любимой поэмы Твардовского "За далью - даль". Я помню, как поэма печаталась по частям в журнале. Перед изданием полной версии ее основательно порезали. Такое время было.
Александр Васильевич сделал титаничесую работу, и сделал он ее совершенно бескорыстно. Для нас всех. Как будто у него времени и возможностей больше, чем у нас...
Посмотрите, это пишет очень начитанный, прекрасно владеющий языком и абсолютно грамотный человек. В текстах нет не то что ошибок - даже опечаток.
Кто знает, как поместить эту работу в одну из Интернет-библиотек - сделайте это!
Мой папа любил строки из поэмы Твардовского о Василии Теркине, в них глубокий смысл и жизненная наука:
"Пушки к бою едут задом.
Это сказано не зря!"
http://sashaveshalka.livejournal.com/
А.В.Суворов, доктор психологических наук
ПРЕДИСЛОВИЕ РЕСТАВРАТОРА
Первому полному изданию поэмы "За далью - даль" (ГОСЛИТИЗДАТ, М., 1960) автор предпослал следующую аннотацию:
"Настоящее издание книги "За далью - даль" является первым, по завершении автором работы над ней, полным изданием. Публиковавшиеся в разное время по мере написания главы, ныне в отдельных случаях дополненные и переработанные, представлены здесь в последовательности, обусловленной общим планом и содержанием книги в целом.
Автор".
С авторской волей принято считаться. Увы, это не соблюдается - особенно после смерти автора, и особенно по отношению к поэме "За далью - даль". Вместо единственно корректного - историко-филологического - к этой поэме возобладал политико-конъюнктурный подход. Александра Трифоновича пытаются "подать" его посмертным читателям то более, то менее "советским", чем он был на самом деле.
И когда я захотел иметь у себя электронную версию этого произведения, читать то, что нашлось в интернете, давнему поклоннику поэзии Твардовского оказалось невозможно. Помимо явной политико-конъюнктурной "правки", предоставленные мне тексты страдали попросту недопустимой небрежностью, отдельные фрагменты оказывались почему-то не там, где им положено быть согласно подготовленному самим Твардовским изданию 1960 года.
И я взялся за реставрирование текста на основе первого полного прижизненного издания, сверяя первые главы с частичным изданием 1953 года, а остальные - с наиболее полным из обнаруженных в интернете файлов.
В результате получился текст, не совсем совпадающий с изданием 1960 года. Но я из этого издания не пожертвовал ни единой строчкой, я относился к нему как к эталонному, и если возникали разночтения, всегда предпочитал вариант из проверенного автором издания. Просто в частичном издании 1953 года обнаружились фрагменты, отсутствующие в полном издании, и я позволил себе эти фрагменты сохранить. В интернетовском файле, в целом крайне небрежном, грешащим скорее отсутствием ряда фрагментов, имеющихся в полном издании, и искажением других, - тем не менее оказались отдельные строфы, которых в полном издании не было. Ими я тоже не смог пожертвовать.
Так что получившийся текст оказался немного полнее полного прижизненного издания. Ну, от этого читатель, надеюсь, не в убытке... Скорее наоборот.
Теперь по крайней мере я сам смогу перечитывать любимое произведение, не впадая в глухую тоску по поводу пропусков и искажений.
Рассылаю реставрированный текст по всей своей адресной книге, и всех прошу сделать то же самое, прежде всего, переслать этот файл во все известные им электронные библиотеки, чтобы в распоряжении подобных мне любителей был полный, наиболее близкий к авторской воле текст.
17 января 2011
Александр Твардовский
ЗА ДАЛЬЮ - ДАЛЬ
1/. ЗА ДАЛЬЮ - ДАЛЬ
Пора! Ударил отправленье
Вокзал, огнями залитой,
И жизнь, что прожита с рожденья,
Уже как будто за чертой.
Я видел, может быть, полсвета
И вслед за веком жить спешил,
А между тем дороги этой
За столько лет не совершил;
Хотя своей считал дорогой
И про себя ее берег,
Как книгу, что прочесть до срока
Все собирался и не мог.
Мешало многое другое,
Что нынче в памяти у всех.
Мне нужен был запас покоя,
Чтоб ей отдаться без помех.
Но книги первую страницу
Я открываю в срок такой,
Когда покой, как говорится,
Опять уходит на покой...
Я еду. Малый дом со мною,
Что каждый в путь с собой берет.
А мир огромный за стеною,
Как за бортом вода, ревет.
Он над моей поет постелью
И по стеклу сечет крупой,
Дурной, безвременной метелью
Свистит и воет в разнобой.
Он полон сдавленной тревоги,
Беды, что очереди ждет.
Он здесь еще слышней, в дороге,
Лежащей прямо на восход...
Я еду. Спать бы на здоровье,
Но мне покамест не до сна:
Еще огнями Подмосковья
Снаружи ночь озарена.
Еще мне хватит этой полки,
Еще московских суток жаль.
Еще такая даль до Волги,
А там - то и начнется даль-
За той великой водной гранью.
И эта лестница из шпал,
Пройдя Заволжье,
Предуралье,
Взойдет отлого на Урал.
Урал, чьей выработки сталью
Звенит под нами магистраль.
А за Уралом-
Зауралье,
А там своя, иная даль.
А там Байкал, за тою далью, -
В полсуток обогнуть едва ль, -
А за Байкалом -
Забайкалье,
А там еще другая даль,
Что обернется далью новой.
А та, неведомая мне,
Еще с иной, большой, суровой,
Сомкнется и пройдет в окне...
А той порой, отменно точный,
Всего пути исполнив срок,
Придет состав дальневосточный
На Дальний, собственно, Восток,
Где перед станцией последней,
У пограничного столба,
Сдается мне, с земли соседней
Глухая слышится пальба.
Но я еще с Москвою вместе,
Еще во времени одном.
И, точно дома перед сном,
ЕЕ последних жду известий;
Она свой голос подает
И мне в моей дороге дальней.
А там из-за моря восход
Встает, как зарево, печальный,
И день войны, нещадный день,
Вступает в горы и долины,
Где городов и деревень
Дымятся вновь и вновь руины.
И длится вновь бессонный труд,
Страда защитников Кореи.
С утра усталые ревут
Береговые батареи...
Близка, видна из дымной мглы
Броня бортов и башен серых.
- Огонь, огонь! - ревут стволы,
Чтоб защитить от моря берег.
Под небом огненным приют,
В горах скитаясь, ищут семьи.
- Огонь, огонь! - зенитки бьют,
Чтоб защитить от неба землю.
Разор и плен в родном краю
И смерть несут враги народу.
- Огонь, огонь! - народ в бою,
Чтоб защитить от них свободу...
Идут бои, горит земля.
Не нов, не нов жестокий опыт:
Он в эти горы и поля
Перенесен от стен Европы.
И вы, что горе привезли
На этот берег возрожденный,
От вашей собственной земли
Всем океаном отделенный, -
Хоть так, хоть сяк рядитесь вы,
Но ошибется мир едва ли:
Мы вас встречали у Москвы
И до Берлина провожали...
Как нам ни памятна война,
Но в дни грозы, борьбы, страданья
Мы знали, чья была вина,
Кого постигнет наказанье.
Народ - подвижник и герой -
Оружье зла оружьем встретил.
За грех войны - карал войной,
За смерть - печалью смерти метил.
В борьбе исполнен новых сил,
Он в годы грозных испытаний
Восток и Запад пробудил -
И вот Полмира в нашем стане!
Что ж, или тот урок забыт,
И вновь, под новым только флагом,
Живой душе война грозит,
Идет на мир знакомым шагом?
И, чуждый жизни, этот шаг,
Врываясь в речь ночных известий,
У человечества в ушах
Стоит, как явь и как предвестье.
С ним не забыться, не уснуть,
С ним не обвыкнуть и не сжиться.
Он - как земля во рту на грудь
Зарытым заживо ложится...
Дорога дальняя моя,
Окрестный мир страны обширной,
Родные русские поля,
В ночи мерцающие мирно, -
Не вам ли памятны года,
Когда по этой магистрали
Во тьме оттуда и туда
Составы без огней бежали;
Когда тянулись в глубь страны
По этой насыпи и рельсам
Заводы - беженцы войны -
И с ними люди - погорельцы;
Когда, стволы зениток ввысь
Подняв над "улицей зеленой",
Безостановочно неслись
Туда, на запад, эшелоны.
И только, может, мельком взгляд
Тоски немой и бесконечной
Из роты маршевой солдат
Кидал на санитарный встречный...
Та память вынесенных мук
Жива, притихшая, в народе,
Как рана, что нет-нет и вдруг
Заговорит к дурной погоде.
Но, люди, счастье наше в том,
Что счастья мы хотим упорно,
Что на века мы строим дом,
Свой мир живой и рукотворный.
Он всех людских надежд оплот,
Он всем людским сердцам доступен.
Его ли смерти мы уступим?..
На Спасской башне полночь бьет...
__________________________________________________
Не получается поместить в сообщение весь текст, видимо, есть ограничения на число строк.
Полный текст - во Вложении: