Многие из моего поколения ностальгически вспоминают фильмы ГДРовской студии ДЭФА про индейцев, с неизменным актером Гойко Митичем в роли главного индейца. Как мы после этих фильмов учились бесшумно ходить, наступая на всю стопу! Как мы вопили, быстро-быстро хлопая по рту, чтобы получился вибрирующий звук! Как мы играли  оравой на несколько домов, где уже было непонятно, кто свои, кто чужие, и представление о каких-то правилах были только у старших, а мы, маленькие, просто бегали со страшной скоростью, до колющей боли в боку, в каком-то сладком ужасе. Как после фильма подружки обсуждали : « А ты видела, когда её убили, она лежала, а ресницы у нее дрожали?» И  на самом деле это не было критикой игры актрисы, а детской надеждой, что героиня осталась в живых, что всё-таки, это не по-настоящему.

Но у меня с индейцами было все куда серьёзнее.

С детства усвоила – книги - драгоценность. Их берегут, достают,  с колоссальным трудом подписываются на собрания сочинений. Некоторые (по-видимому неразумные ) люди не выкупают все тома подписки, и тогда можно купить эти разрозненные тома в прямой продаже. Вот так родителям достался том переводов Бунина из его собрания сочинений. А в нем блистательный перевод Лонгфелловской «Песни о Гайавате». Папа читал мне вслух отрывки

Если спросите — откуда

Эти сказки и легенды

С их лесным благоуханьем,

Влажной свежестью долины,

Голубым дымком вигвамов,

Шумом рек и водопадов,

Шумом, диким и стозвучным,

Как в горах раскаты грома? -

Я скажу вам, я отвечу:

…

Вечерами, теплым летом,

У дверей сидел малютка,

Слушал тихий ропот сосен,

Слушал тихий плеск прибоя,

Звуки дивных слов и песен:

«Минни-вава!» — пели сосны,

«Мэдвэй-ошка!» -пели волны.

И этими соснами и волнами для меня был пруд в Быково, где мы снимали дачу…

А ещё была книжка  про индейскую девочку «Саджо и её бобры» канадского писателя Серая Сова. А  уже позже была серия книг Шклярского «Приключения Томека Вильмовского», где самая любимая книга «Томек на тропе войны», про индейцев,

[200x277]

и свой велосипед «Ласточку» я назвала Ниль-хи, в честь мустанга Томека.

В детстве все превращается в игру. И, хотя игрушечных индейцев тогда не было, я слепила себе индейца из пластилина. У меня была фанерка, покрытая голубым скользким пластиком. Это была вода, а на ней из пластилина я создала целый мир для своего индейца. Остров, лес, вигвам, костер, зверей, шкуры, чтобы спать и укрываться. И еду – мясо, рыбу, лепешки. В моей игре главным было то, чтобы мой индеец был сыт и в тепле.