Наверное, Нателла Болтянская даже и не могла себе представить, что строки её песни "Старый новый марш" будут относиться вовсе не к тоталитарной путинской России, а к свободной и демократичной постмайданной Украине, которая "це Європа", но согласитесь, что здесь прекрасно описано, как из романтически настроенных мальчишек получаются "могучие и бесстрашные светлые духи А-Тоо в сияющих доспехах и белоснежными крыльями за спиной", а из обывателей -- фанатичные сторонники тотальной войны.

"Ах, что-то есть в нем, ах, что-то есть в нем,
В военном марше, долетевшем из предместья,
Столица чопорна, а загород расхристан
Всей шелухой, налипшей по губам.
Пусть уходящих вполне законно
Глотает хищная утроба геликона,
Пусть жены-стервы строят глазки особистам
И душу рвет мошенница труба.
Опять настанет то, о чем я побоюсь говорить,
Опять колонны обреченных по брусчатке пойдут,
Опять страна моя впадает в этот маршевый ритм,
И, голова моя, с ногами ты опять не в ладу.

Ведь что-то есть в нем, ведь что-то есть в нем,
В лукавом марше, боевитом и бесчестном,
Что манит вдаль, сулит раскрашенные цацки,
Уже мишень наметя в центре лба…
В пути теряем ключи от рая,
Жить не умеем и красиво умираем,
И гордо шаг чеканит бывший штатский,
И душу рвет мошенница труба.
Все это было и казалось, что ушло навсегда,
И тот, кто сверху, тот и был по умолчанью герой,
Сквозь маскировку на окне к нам не прорвется беда,
И я сквозь строй иду, а ноги так и просятся в строй.

Ведь что-то есть в нем, ведь что-то есть в нем,
В суровом марше, хоть с фронтов -- дурные вести,
Пускай нам врут, а мы -- опять поверим,
Счет не ведя ни ранам, ни гробам…
Мальчишек давит уют домашний,
Они -- во фрунт, они -- уходят гулким маршем,
И запах гари вслед за ними веет,
И душу рвет мошенница труба.
Они умрут и, что обидно, не успеют понять,
Что их проигранный бой был генеральской игрой.
Им просто нравился марш, а что до линии огня,
Она из строя не видна, она накроет весь строй.

Ведь что-то есть в нем, ведь что-то есть в нем,
В далеком марше, уносящем в поднебесье,
С ним легче жить, с ним просто и спокойно,
Забыть о том, как истина груба….
Под эти звуки мы все отважны,
Куда идти, уже практически не важно,
Мозги промыли флейты да гобои
И душу рвет мошенница труба."