(с) Анна Дергачева

Письмо первое

Сегодня на глаза мне попался старый путеводитель, я думала, что потеряла его, а он все это время лежал на виду. Наверное, я просто не хотела его замечать, не хотела вспоминать те дни. Но я вспоминала - помнила. А как много я придумала! Детали, теперь такие милые сердцу, номера несуществующих гостинец, дни, НЕпрожитые с тобой.
А я ведь была уверена, что все это было. Что мы сидели с тобой на той террасе, усыпанной снегом, и ты куталась в мой бежево-болотистый шарф. А потом была та спальня, залитая солнечным светом. Деревянные стены и мебель, белые простыни и занавески на подслеповатых от морозного рисунка окнах. И вечер... Ты помнишь ТОТ вечер? Тот, которого никогда не было.

Я рассматриваю старые фотокарточки. Я в кадре, ты за... Так всегда: я вся на виду, вся нараспашку, я вообще склонна ко всем этим "слишком" и "чересчур"; а ты в тени, золотистой, чуть рябящей, как старое кино.
Ты всегда выставляешь меня на передний план - на линию огня, и я трепыхаюсь там, как бабочка, приколотая булавкой ко дну коробки из-под конфет. И мне нравится. Нравится быть на передовой, воображая, что я борюсь. Но я просто мишень.

Ты смотришь на меня через призму фотоискателя и никогда - в глаза. Я отдаю полжизни за то, чтобы не терять тебя из виду, сидящую вполоборота за барной стойкой, уверенной походкой идущую по мостовой и взмахом-выбросом останавливающую такси. Ты садишься и уезжаешь, а я жадно ловлю носом и ртом аромат твоих духов. Они горьковаты и, пожалуй, тяжелы для тебя, такой стремительной, тонкой, похожей на дым твоих любимых сигарет.
Ты куришь, замысловато выгнув запястье, постукиваешь по сигарете ногтем, стряхивая пепел, и оставляешь на голубом ободке фильтра красный отпечаток помады. Я пьянею от дыма и твоей близости. А ты тушишь окурок о дно хрустальной пепельницы и достаешь новую сигарету из чуть смятой пачки. И по-взрослому улыбаешься моей неуклюжей попытке заставить работать капризную зажигалку. Бармен спешит на помощь, в эту минуту я ненавижу его всей душой. Я могла бы убить его за те несколько секунд тебя, которые он у меня украл.
Сколько уже этих секунд, украденных горничными и официантами, таксистами и распорядителями на входах в банкетные залы... Ты смотришь на них, отвечаешь на вопросы и иногда улыбаешься, чуть разомкнув губы... Как же я злюсь в такие моменты! Я кусаю губы, сжимаю кулаки, мне хочется схватить тебя за руку и оттащить в сторону. Хочется сказать, как мне больно, как леденеют пальцы и начинают от гнева пылать щеки - до боли, как от кислоты. Я могла бы убить тебя, за то, что не замечаешь этого! Но я слишком сильно тебя люблю! Слишком, чересчур...
[346x300]

Я улыбаюсь со старой фотографии - одним уголком губ, прикусив другой. Обветренные губы припухли, волосы, вздыбленные ветром, торчат птичьим гнездом, глаз почти не видно: я опустила ресницы в ответ на твою улыбку. Я смеюсь, сгребаю в охапку первый снег, едва успевший припорошить ступени ржавой лестницы, и пытаюсь увернуться от твоего объектива, бесстрастно отмечающего вспышкой каждый новый миг моего счастья - счастья с тобой!
Мы только вдвоем в этом забытом всеми переулке. Только окна неказистых домов смотрят на нас с безразличием. Хотя нет - вон, смотри, одно окно подмигивает апельсиновым глазом! Видишь?
Ты даже не посмотрела. Я замолкаю, опускаю голову и стою, уткнувшись носком одного сапога в нос другого.
"Не двигайся", - ты ловишь меня в плен своего фотоаппарата. Я разворачиваюсь и бросаюсь прочь. Бегу, не смотря под ноги, спотыкаясь, с трудом глотая морозный колючий воздух. Я убегаю. Только потому, что надеюсь, - ты догонишь.
А ты напоследок фотографируешь захламленный дворик - вот он, на той карточке - и идешь в противоположную сторону.

Ты никогда мне не скажешь, что я глупая девчонка, что мне нужно повзрослеть. Ты вообще не говоришь обо мне и о нас и редко рассказываешь о себе. Но я знаю, что твой друг сейчас в Будапеште строчит новый роман, мечтая пойти по стопам Филлипса, а бывшая сокурсница занялась ароматерапией и открыла свой салон где-то на Невском, твою дочь зовут Натальей, а бывший муж - журналист-международник. Я знаю, какую марку сигарет ты предпочитаешь и в каком кафе обедаешь по пятницам, в твоем холодильнике всегда есть кубики замороженной "Кровавой Мэри" и ты не любишь Мураками и Коэльу.
Еще я знаю, что ты читаешь мои письма, но даже если бы не читала... Я все равно пишу.

С. я писала в течение года. Каждое письмо, как чашка кофе, - жизненная необходимость. Она отвечала регулярно, раз за разом подводя за меня итоги и приписывая мне слова, которые мне никогда не принадлежали. Я злилась, царапала левую ладонь, подыскивая контр-ответы, а потом успокаивалась одним - она ответила. Ты не отвечаешь! А при встречи, закурив, говоришь, что прочитала. Говоришь таким тоном, словно я прислала очередной "роман века", которыми заваливают твое чертово издательство. Наверное, из тебя получается хороший "отсеиватель" таких вот романов, ты из тех, кто - во всем - безжалостно отделяет зерна от плевел. И в сухом остатке остается ноль. А я в мусорной ведре. "Вы действительно хотите очистить папку "Удаленные"? Ты уверенно жмешь "да".

Письмо второе

Пальцы сводит судорогой после десяти часов "копировать", "вставить", "вырезать", но я не могу остановиться. Словно заведенные куклы, пальцы маршируют по клавишам, пока кто-нибудь не нажмет кнопку "стоп". Но ее некому нажать: я одна в пустой квартире, и только аромат твоих духов составляет мне компанию.
Я разгребаю свои архивы: фотографии, открытки yahoo и старые ворды с icq-перепиской. Я пытаюсь разложить все по папочкам - по полочкам, хоть как-то упорядочить свою жизнь - жизнь не до тебя, а просто вдали.
Я всегда знала, что однажды встречу тебя, по-другому не могло и быть. Ты снилась мне по ночам, я рисовала твой профиль на полях школьных тетрадей, и все мои стихи – в ожидании тебя.
Мне хватило одного полувзгляда, чтобы понять: я дожила до тебя!**

Двери отеля вышвырнули меня в серое сырое утро, как вышвыривают приблудного котенка, и с шумом захлопнулись за спиной. Чужой город встретил меня мелким назойливым дождем, пробирающимся за воротник и холодными каплями скатывающимися по озябшей коже под свитер. Я ловила воздух ртом и выдыхала облачка пара, тут же смешивающиеся с туманом.
Одна, потерявшаяся, проклинающая это утро и этот город, пустой и никчемный. Как я здесь оказалась, зачем?
Я бродила по улицам, спотыкаясь о шарф, и замершими губами повторяла текст полузабытой песни: жизнь проходит, и только смерть всегда стоит за спиной.

Ты вышла из тумана, задела плечом, прошла было мимо, обернулась...
Всего секунда...
Кто-то взял тебя за руку и потянул прочь.
Я осталась стоять, до крови вцепившись ногтями в ладонь.

Твой силуэт, твой профиль намертво отпечатались в моей памяти, как клеймо на коже. С каждым днем шрам ноет все громче, все требовательнее, все чаще он заглушает голос разума. И даже голос сердца...

Колонки едва слышно поют о Кубе. "А они не знают, каким вкусным может быть снег..."*** А я не знаю, как жить без тебя, без холода тех зимних вечеров и запаха горячего кофе с корицей, без твоих губ, задумчиво искривленных за пеленой сигаретного дыма... Ты опять улетаешь, даже не сказав, куда. Я мну в руках карту, яростно заштриховывая гелевой ручкой те страны, что уже однажды разделяли нас: на дни, на недели, на месяц... Я ненавижу их. Я каждый раз умираю, когда твой самолет поднимается в небо. Я даже небо ненавижу – оно разделяет нас.
Я люблю только одну страну, только один город - тот, в котором мы встретились, но который никогда не принадлежал нам.
И еще я люблю Москву, неприветливую и холодную - заколдованную, словно кто-то сложил из ее улиц и линий метро слово "вечность". Это единственный город, в котором мы можем быть вместе. Слишком маленький, чтобы вместить всю мою любовь.
Новогодняя Москва, притихшая, чуть сонная, уставшая за прошедший год на капельку больше, чем за предыдущий. Москва, нахохлившаяся, словно продрогший воробей, занесенная колючим снегом. Не моя Москва, наша.

Для счастья нужно так мало: только ты и только зима. Все остальное - между нами, а значит, подлежит уничтожению. А обжалованию – не подлежит!



Письмо третье

Меня потянуло к тебе, словно осла на веревке, и я с радостью кинулась вперед: веревка волочилась следом, не поспевая. Я вся - от кончика волос до самой крохотной клеточки где-то под ключицей - устремилась в одном направлении - к тебе!
Мы играли в догонялки, в прятки: ты исчезла, проглоченная туманом, я знала, что найду. Это было не легче, чем найти иголку в стогу сена, меня это не пугало. Где-то под кожей зажужжало, сигнал был принят.
Холодная европейская столица сжалась до размера дождевой капли, я держала ее в руках и высматривала тебя.
Я, словно волк, взяла след, тебе было не уйти.

Иногда мне кажется, что если бы ты, была бы не ты, ты могла бы меня возненавидеть. Меня слишком много в твоей жизни, я стремлюсь запомнить собой каждый свободный сантиметр, каждый вздох поделить на двоих. У меня кровоточат десна, когда я впиваюсь зубами в твое жизненное пространство, в твое время, в твои повседневные дела, мне кажется, я скорее умру, чем разожму челюсти. Но ты легко, совсем без усилий заставляешь меня сделать это - щелкаешь по носу и указываешь на место. Я готова взвыть в голос, но подчиняюсь. Я боюсь, что в следующий раз ты укажешь мне на дверь.

Очередная глупая героиня подает в обморок от несчастной любви, я соскребаю ее на совок и выкидываю за дверь. Завтра она вернется, и я открою дверь. Она нужна мне, чтобы было на кого выплеснуть ненависть, чтобы было о кого вытереть ноги, испачканные той дождливой ночью, когда я стояла под твоим окном и видела в нем чужой силуэт.
Ей осталось жить не больше десятка страниц, финал этой истории уже близок. Еще одна пустая история, а ты одна - от рождения до смерти.

Я нашла тебя. Мне потребовалось три дня, две с половиной ночи. Каждая минута впивалась иголкой мне в затылок, в шею, в позвонки. Кровь тянулась за мной багровым следом по свежему снегу, я все пропахла ею, и даже прохожие начали оборачиваться мне вслед.
Откуда-то появился Ванька, все понял по моему ошалелому взгляду, начал читать лекцию, потом плюнул и потянул в сторону отеля. Я вырвалась - что-то новое, но уже привычное яростно запульсировало в кончиках пальцев и в вене над бровью - я распахнула дверь какого-то ресторана и вошла. Я дожила до тебя!

Ты сидела в центре зала, курила и пила вино из бледно-розового бокала. А вокруг все было таким навязчиво деревянно-бордовым, что я до сих пор не могу изгнать этот образ из памяти. Я хочу помнить только тебя. Тебя! А не эту шоколадную пантеру с зелеными глазами, которая сидит рядом и что-то говорит тебе, касаясь под столом твоей ноги своей ладонью. Чертова кошка! Она смотрит на тебя так, что становиться ясно: она вцепилась намертво.
А я замерший избитый дрожью котенок с мокрым загривком и безумными глазами.

Ванька берет меня за шкирку, пихает за угловой столик и заказывает два крепких кофе. Я случайно ловлю свое отражение в его глазах, но вижу тебя. Ты написана у меня на лице, в зрачках и даже в синяках под глазами. Я отворачиваюсь, не хочу, чтобы он что-нибудь прочитал. Пусть помнит только то, что было написано раньше: аккорды эльфийских песен, лучистые глаза единорога и золотые отблески на игрушечных мечах, пусть помнит меня сказочной принцессой, босиком бегающей по влажной траве, коронованной каплями росы...
Я всегда его обманывала, он понял мой взгляд, но даже здесь - он обманулся.

Я выключила бра над головой, наш уголок погрузился в полутьму: теперь я могла не спускать с тебя глаз. Я впитывала тебя, как впитывала салфетка разлитое мною кофе. Тебя было так много, а я все не могла насытиться. Новый оттенок твоих глаз, новая линия изогнувшихся губ - я перехватывала их раньше, чем они достигали сидящую рядом с тобой Кошку, я ликовала, чувствуя, что отнимаю у нее частичку тебя.
Я так и отвоевала тебя: частичку за частичку, вздох за вздохом, улыбку за улыбкой. Но тогда она еще не знала, что уже теряет тебя.

А я знала главное – я дожила до тебя!



Письмо четвертое, заключительное

Черт возьми! Ты не отпускаешь меня не на секунду...
Я проворочалась всю ночь без сна, несколько раз вскакивала и с каким-то остервенением писала в темноте на скомканных А4. Эти рваные каракули теперь не поддаются дешифровке, и я умираю вместе с каждым словом, искривленным дневным светом. Я так много хочу тебе сказать, я так тебя люблю...
Где ты сейчас? Какой чужой город обнимает тебя и дышит на твои щеки? Смотрит ли он тебе в глаза, касается ли поцелуем крохотного шрама над губой? А ты улыбаешься в ответ своей очень взрослой улыбкой...
А я давлюсь холодным горьким кофе и зарываюсь лицом в волосы, все еще пахнущие твоими сигаретами. Мои смс - в пустоту, мои мысли - вдребезги...

Я готова сжечь дотла этот незнакомый мне город, уничтожить до сердцевины, засыпать сверху мокрой известью, чтобы похоронить навсегда. Скажи мне его координаты, и через час в память о нем останутся лишь фотографии в чужих альбомах. Скажи мне... Всего лишь одно слово, всего лишь один вздох в телефонной трубке...
"Абонент не отвечает..."
Зачем ты так со мной? Ты же знаешь, что каждая минута врозь убивает меня. Холодные иглы разрывают кожу, впиваются с хрустом в вены и капля за каплей высасывают кровь, силы, мечты, меня - остаешься только ты, закодированная на уровне ген.
Ты же все понимаешь...

Иногда мне хочется, чтобы у меня было раздвоение личности, чтобы одна Я ничего не знала о тебе и дышала бы полной грудью, а не только, когда ты рядом.
Она бы жила в те минуты, когда мне хочется умереть, встречалась бы с друзьями, смеялась чьим-то глупым шуткам и приходила бы домой под утро, принося с собой шлейф чужих духов... Она бы не ворочалась в бессонном бреду, не расцарапывала бы руки в кровь за то, что они не могут касаться тебя, не могут ласками унять разъедающий тело и душу зуд... Она была бы счастлива без тебя, а я без тебя - не я.
Все эти "бы"... И твоим голосом мне в самое ухо "жизнь не приемлет сослагательного наклонения".
А я не приемлю разлуки.

Если бы я могла удержать тебя... Приковать наручниками к своей руке; как птицу, привязать шелковой лентой... Чтобы ты всегда была рядом, чтобы ни шага между, ни вздоха... Только горечь твоих духов, дым сигарет и горячее кофейно-сливочное дыхание...
Черт тебя подери! Почему именно ты - та преграда, что между нами?! Почему в ответ на мои признания лишь снисходительная улыбка и твой затылок с собранными в строгий хвост волосами, на мольбы остаться - посадочный билет и яркие пакеты duty-free?
Чем ты дальше, тем сильнее я тебя ненавижу, тем острее - до боли - люблю!

Не отпускай меня! Только не отпускай...





* «31 весна» - Ночные снайперы

**...Я дожила до тебя,
Календари врут.
Мы вместе спустили курки
И одновременно упали...
("Рулетка" - Ночные снайперы)

*** "Куба" - Ночные снайперы

7.02.07-18.04.07