Стоит на Ваганьковском кладбище удивительный памятник - женская фигура из шикарного белого мрамора под огромными черными пальмами, а пьедестал его покрыт надписями вроде: "Соня, научи жить", "Солнцевская братва тебя не забудет" или "Мать, дай счастья жигану". И лежит под могильной плитой (заказанной на деньги одесских, неаполитанских, лондонских, питерских и прочих мошенников) незабвенная по сию пору Сонька Золотая Ручка. Или не лежит.
[300x400]

Ограбление Карла фон Меля, ювелира

В мае 1883 г. в магазине фон Меля появилась очаровательная клиентка. Молодая дама, светская и состоятельная, мило грассируя, представилась женой известного психиатра Л., выбрала изделия французских мастеров на тридцать тысяч рублей, выписала счет и договорилась о встрече у себя дома. В назначенный час ювелир с коллекцией бриллиантов вошел в приемную доктора. Радушная хозяйка его встретила, взяла шкатулку, чтобы примерить сокровища к вечернему платью, и пригласила в кабинет к мужу. Когда ювелир настойчиво потребовал у психиатра оплаты счетов или возврата бриллиантов, его скрутили санитары и увезли в лечебницу. Как выяснилось к вечеру, врачу красавица представилась женой фон Меля, сказала, что муж свихнулся на "камушках", и оплатила вперед его лечение. Разумеется, аферистки и след простыл...

Сонька Золотая Ручка, по свидетельству очевидцев, не была красавицей. Но женщинам-обольстительницам не нужна броская красота, у них есть своя магия, свои приемы. Здесь не только артистизм и дар перевоплощения, они нутром чувствуют, как сделать послушным любого человека. Софья Блювштейн обладала этим природным даром сверх всякой меры, что и сделало ее королевой преступного мира Петербурга.

Сонька жила обманом, поэтому спустя 100 лет мы почти ничего не знаем о ней достоверно. По одной версии, она родилась в бедной семье парикмахера Штенделя. Мачеха над ней люто издевалась. В 17 лет несчастная Соня сбежала с юным греком, потом осталась одна, потом вышла замуж за одесского шулера Блювштейна, а когда тот оказался в тюрьме, сама занялась "семейным бизнесом", дабы прокормить детей. И в тюрьму-то она попала тоже из-за мужчины - взяла на себя вину молодого любовника. В общем, не жизнь, а жгучая мелодрама. Воровской мир любит романтические истории, но если верить документам, все было не так. Или совсем не так.

Ограбление банкира Догмарова

Шейндля-Сура Лейбова Соломониак появилась на свет в местечке Повонзки Варшавского уезда. Семейка была та еще - скупали краденое, занимались контрабандой. Старшая сестра Фейга тоже была талантливой воровкой, но Сонька обскакала всех. Ее "путь наверх" был выстлан облапошенными мужчинами. Первой жертвой можно считать некоего Розенбада: совсем молоденькая Шейндля удачно вышла за него замуж, родила дочку Суру-Ривку и скрылась в дальние края, обокрав супруга на прощание.

В октябре 1884 г. в одесском кафе Фанкони некий банкир познакомился с госпожой Софьей Сан-Донато. За разговорами она попросила разменять ей ренту в тысячу рублей. Вскоре выяснилось, что милая дама уезжает в Москву вечерним поездом, тем же самым, что и господин Догмаров. Банкир предложил себя в попутчики. В купе они любезно беседовали и ели шоколадные конфеты. Утром крепко выспавшийся делец не нашел ни денег, ни ценных бумаг на сумму 43 тысячи рублей.

Софья Блювштейн не любила мелких дел и экспромтов. Готовилась тщательно, старалась предугадать случайности. Для нее не существовало ни высоких стен, ни государственных границ. Она говорила на пяти языках, прекрасно усвоила светские манеры и после удачного "дела" предпочитала расслабляться в Мариенбаде по подложным документам какой-нибудь баронессы. Удивительно, что при этом Сонька оставалась "аристократкой" уголовного мира. Она гордилась своей кличкой как придворным титулом, у нее в любовниках ходили самые знаменитые питерские мошенники. Предпочитая действовать в одиночку, она все же создала собственную шайку, пригласив известного вора Левита Сандановича, и даже стала членом престижного уголовного клуба в Москве "Червонные валеты".

Фирменные штучки

У Золотой Ручки были свои "фирменные штучки". Под специально отращенные длинные ногти она прятала драгоценные камни, для краж в магазинах имела платье-мешок, в котором мог спрятаться целый рулон ткани. Выходила на дело с обезьянкой - пока хозяйка торговалась, зверек проглатывал камни, а дома освобождался от них при помощи клизмы.

"Гутен морген!" Может быть, именно Сонька изобрела этот знаменитый способ гостиничных краж. Метод был простой и наглый - красиво одетая, элегантная Соня проникала в номер жертвы ранним утром и начинала его "шмонать". Если постоялец просыпался, она делала вид, что ошиблась дверью, смущалась, но редко уходила "несолоно хлебавши" - для пользы дела она могла и переспать с богатым кавалером, а потом уже спокойно обчистить его карманы.

Второй раз Шейндля вышла замуж за старого богатого еврея Шелома Школьника (которого тоже оставила без денег), а в третий - за железнодорожного вора Михеля Блювштейна, под его фамилией она и фигурирует во всех судебных делах. Брак подарил ей дочку Таббу, но быстро распался, потому что супруг бесился, когда Соня решала свои дела с помощью сексуальных чар.

Ограбление ювелирного магазина Хлебникова на Петровке

Поначалу Соня попадалась на удивление редко, да и в этих случаях ей удавалось выйти сухой из воды. Когда Сонька Золотая Ручка впервые оказалась на скамье подсудимых, об этом сообщили все российские газеты. За несколько дней, проведенных в смоленской тюрьме, Соня очаровала надзирателей - она читала им стихи на разных языках, травила байки о жизни в дальних странах... В общем, один жандарм устроил побег и бежал вместе с ней. После его поймали и судили, а Соня продолжала "бомбить" богатых дураков. Однажды она обчистила даже собственного адвоката, но тот все равно защищал ее.

В августе 1885 г. управляющий магазина Т. порекомендовал коллекцию украшений на 22 тысячи 300 рублей курляндской баронессе Софье Буксгевден. Когда драгоценности были упакованы, почтенная дама вспомнила, что забыла деньги дома. Она вместе с бриллиантами поспешно удалилась за наличностью, оставив в качестве залога сопровождающих ее родных - отца, убеленного сединами, и младенца женского пола вместе с бонной. Когда через два часа заявили в участок, выяснилось, что эти "родственники" были наняты на Хитровке по объявлению в газете.

Публика была в восторге от Сониных проделок. Нам так весело смотреть, как облапошивают других, пока жертвами не становимся мы сами. Популярность Золотой Ручки в народе была настолько велика, что в эпоху отсутствия телевизионных новостей ее узнавали на улице. На первых порах ей это даже помогало - возбужденная толпа могла оттеснить полицию. Но вскоре известность начала серьезно мешать Сонькиным аферам. К тому же с годами Софья Блювштейн стала сентиментальной. Вернула 5000 рублей обворованной ею же вдове, у которой были две дочки. Актеру Малого театра в порыве чувств послала на сцену золотые часы, снятые в зале у соседа. Увидев в гостиничном номере спящего молодого человека, возле которого лежали револьвер и письмо к матери с признанием о растрате 300 рублей, выданных на лечение сестры, Соня вынула 500-рублевую ассигнацию и выскользнула из номера. Кроме того, она тратила огромные деньги на обучение дочек, которые, унаследовав артистический талант матери, выступали впоследствии на опереточной сцене, но тщательно скрывали свое происхождение.

Неповторимая

В конце концов Сонька действительно безумно влюбилась, и эта поздняя страсть ее сгубила. Юный красавчик вор Володя Кочубчик (в миру Вольф Бромберг, начавший карьеру в 8 лет) легко переквалифицировался в альфонсы. Он проигрывал все "заработанное" Золотой Ручкой в карты, а она была вынуждена все больше рисковать, нервничала, делала ошибки, и в конце концов удача ей изменила окончательно. После невероятно громкого судебного процесса Софья Блювштейн отправилась на Сахалин. Провожала свою героиню вся Одесса. А ее молодой любовник, отделавшись 6 месяцами "рабочего дома", стал состоятельным землевладельцем на юге России.

С Сахалина Сонька бежала трижды. В первый раз ее просто вернули и пожурили, после второго - заковали в кандалы (это была первая закованная женщина в истории каторги!), на третьей попытке, совершенной то ли в одиночку, то ли с любовником убийцей Богдановым, Софья сломалась. По некоторым данным, она вскоре умерла. По другим - смирилась, стала содержательницей квасной, развлекала местных жителей.

Но не таков будет финал нашей истории! На самом деле даже начальство каторги не было уверено, что срок отбывает именно Софья Блювштейн, а не подставное лицо. Особенно после того, как по Европе в конце девяностых прокатилась серия краж, очень знакомых по почерку. Антон Павлович Чехов, увидев во время путешествия по Сахалину знаменитую авантюристку, тоже засомневался - неужели это та самая женщина, которая недавно сводила всех с ума, а теперь "все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное".

Одесситы утверждали, что жила Соня инкогнито на улице Прохоровской. А в 1921 г., когда ЧК расстреляла ее последнего любовника, ехала в авто по Дерибасовской и разбрасывала деньги "на поминки мужа". Говорят, что последние деньки Золотая Ручка доживала в Москве у дочек, которые скрывали от людей свою непутевую мамашу, потому здесь и похоронена...

Много что говорят, да только никто не знает, как оно было на самом деле. Ясно, что Софья Блювштейн когда-то закончила свой земной век, а вот Сонька Золотая Ручка до сих пор кружит по нашей планете. И закончить эту авантюрную повесть можно словами присяжного поверенного Шмакова, сказанными когда-то в суде: "Софья Блювштейн - выдающийся образец того, что может поставить на уголовную сцену еврейство".

 

[600x454]
Однако в памяти людей старшего поколения "Сонька - золотая ручка" была не вымогательницей и талантливой обманщицей, как Ольга фон Штейн, а русским вариантом профессора Мориарти, своего рода королевой преступного мира. По преданиям, находясь в заключении, она умела так искусно соединять кисти рук, что свободно снимала ручные кандалы.

Возникают и хронологические несоответствия. К примеру, подвиги Соньки пришлись на конец XIX века, а Ольга "работала" до 1912 года.

Образ "Сонька - золотой ручки" создала молва. Это была воровская кличка Софьи Ивановны Блювштейн, еврейки из Одессы, 1855 года рождения.

Интересные воспоминания об этой даме оставил А.П.Чехов, посетивший остров Сахалин летом 1890 года. Тогда самая известная в России и Европе воровка была заключена в одиночной камере в ручных кандалах. До того Золотая ручка сидела в тюрьме в Смоленске, откуда сумела сбежать вместе с охранявшим её надзирателем. Как и все сосланные на Сахалин женщины, она первое время жила вне тюрьмы на вольной квартире. Вскоре, переодевшись солдатом, она вместе со своим сожителем снова сбежала, но была поймана, закована в кандалы и помещена в одиночную камеру. В то время, когда Сонька находилась на воле, в Александровском посту было совершено несколько дерзких преступлений - убийство лавочника Никитина и похищение у еврея - поселенца Юрковского 56000 рублей, огромной по тем временам суммы. Все знали, что за этими преступлениями скрывалась Сонька, но доказать сей факт следователи так и не смогли. И на свободе, и на Сахалине за Сонькой тянулся шлейф громкой славы. Говорили, что она умеет не только профессионально организовывать преступления, но также хорошо прятать их следы.

Более подробно писал о "Соньке - золотой ручке" Влас Михайлович Дорошевич, талантливый репортер своего времени. Он встречался с ней во время своей поездки на Сахалин в 1905 году, когда Софья Ивановна уже проживала на поселении со своим сожителем ссыльнопоселенцем Богдановым. По лагерной терминологии она считалась "крестьянкой из ссыльных".

Дорошевич с нетерпением ожидал встречи с "Мефистофелем", "Рокамболем в юбке", с могучей преступной натурой, которую не сломили не каторги, ни одиночные камеры, ни тяжелые ручные кандалы. Их она носила два года и восемь месяцев. В отличие от Ольги фон Штейн, которая оказалась очаровательной вымогательницей, Софья Блювштейн была организатором многих нераскрытых ограблений и убийств.

И вот, наконец, долгожданная встреча состоялась. Перед глазами знаменитого журналиста и репортера стояла небольшая, хрупкая старушка со следами ушедшей молодости, с нарумяненным, сморщенным, как печеное яблоко, лицом, в стареньком капоте. "Неужели, - подумал Дорошевич, - это была Она?" Все, что осталось от прежней Соньки, - мягкие, выразительные глаза, которые могли отлично лгать. По манере говорить она была простая одесская мещанка, лавочница, знавшая идиш и немецкий язык. Прекрасный знаток человеческих характеров, Дорошевич не мог понять, как ее (Соньки) жертвы могли принимать "Золотую ручку" за знаменитую артистку или вдовушку-аристократку?

Всероссийская, почти европейская знаменитость Сонька и на Сахалине была в центре внимания. Там про нее ходили различные легенды. Упорно держалось мнение, что она вовсе не настоящая, а "сменщица", которая отбывает наказание за подлинную Соньку, продолжающую свою преступную "деятельность" в далекой России.

Даже сахалинские чиновники, узнавшие, что Дорошевич видел и помнил фотографии "Золотой ручки", снятые еще до суда, расспрашивали его: "Ну, что, она? Та самая?" На что журналист, обладавший прекрасной профессиональной памятью отвечал: "Да, но только остатки той Соньки".

Ее преступная натура не сдалась, упорно боролась с каторжным режимом Сахалина. Ее секли, и по словам страшного сахалинского палача Комлева, самым жестоким образом.

Местный фотограф организовал на Соньке доходный бизнес, продавая фотографии "Золотой ручки". Ее выводили на тюремный двор, ставили рядом наковальню, кузнеца с молотом, надзирателей и Софью Блювштейн в ручных кандалах. Такие фото охотно покупали матросы с кораблей, приходивших с материка, и тогдашние туристы.

Сахалинская каторга с почтением относилась к "Золотой ручке". "Баба - голова", говорили о ней. На современном блатном жаргоне ее бы назвали "вор в законе".

Сожитель Софьи - Богданов - говорил о ней Дорошевичу: "Теперича Софья Ивановна больны и никакими делами не занимаются". Официально - она варила великолепный квас, построила карусель, организовала из поселенцев оркестр, отыскала фокусника, устраивала представления, танцы и гуляния. А неофициально - торговала водкой, что было строго запрещено на Сахалине. И хотя об этом было широко известно, никакие обыски не выявляли производителя "зеленого змия". Только пустые бутылки из-под кваса находили стражи порядка. Она держала "малину", продавала и покупала ворованные вещи, но засечь краденое полиции не удавалось.

Таким образом, она "боролась за жизнь", мечтая снова вернуться в Россию. Она закидала столичного репортера вопросами о городе ее детства - Одессе. Во время одной из встреч Сонька сказала Дорошевичу, что у нее в Одессе остались две дочки, которые выступали в оперетте в качестве пажей. Она умоляла сообщить ей об их судьбе, так как давно не получала от них никаких известий. Как писал Дорошевич об этой истории, "Рокамболя в юбке больше не было". Перед столичным репортером рыдала старушка - мать своих несчастных детей, о судьбе которых она давно ничего не знала.

Таково окончание истории подлинной "Соньки - золотой ручки" - Софьи Ивановны Блювштейн. Учитывая показания двух независимых высокоавторитетных информаторов - А.П. Чехова и В.М. Дорошевича, можно понять, как оказались объединены в одно лицо два разных человека - Ольга фон Штейн и Софья Ивановна Блювштейн. В конце XIX - начале ХХ века "Сонька - золотая ручка" стала символом суперзвезды уголовного мира. В то время, когда настоящая Софья отбывала ссылку на Сахалине, имя её витало по городам и весям России. Вполне естественно, что другая авантюристка - Ольга фон Штейн - по наследству получила знаменитую воровскую кличку.

«Секретные материалы ХХ века», 2001 г.

[250x346]

вот ещё кое что, что нашёл о ней:
http://palariev.sitecity.ru/ltext_0703163441.phtml...=ltext_0703163441.p_0309232858