Автор L
Совсем посторонняя

Чтобы чувствовать себя человеком, женщина должна получать подарки. Что-нибудь совершенно бесполезное, к примеру, цветы. Или мягкую игрушку, квакающую: «я люблю тебя» или серебряную цепочку, которую все равно некуда надеть. Подарки… ну, хотя бы изредка, хотя бы от себя самой. А потом зайти в кафе напротив и выпить чашечку кофе ценою в три банки привычного тебе. Тоже неплохого, кстати.
Я люблю серебро. В нем нет голого блеска золота, его мягкое свечение не рождает алчности, оно не отвлекает, а подчеркивает. Оно – как длинная узкая юбка, а не бесстыдное мини. Оно – как это дневное кафе, которое прекрасно обходится без обилия посетителей, ночного надрыва, ночных страстей. Оно – как вон та парочка у окна, спокойное и чистое.
[400x319]

Две девушки, одна постарше, другая помоложе. Младшая – в фирменном костюме твоего ювелирного магазина. «Твоего»… хм… скажешь же… да ладно…. Старшая тоже – без излишней косметики на лице, без излишней роскоши в наряде, разве что туфельки намекают на благосостояние. И перед ними, как передо мной, лишь по чашечке кофе.
Жаль, я не решилась сесть ближе: люблю слушать легкий безостановочный вздор в два голоса вот таких вот подружек: об обманувшем/обманутом кавалере, об этой чертовой диете – «а как пирожного хочется!», о погоде – «такая жара, чего обещали “осадки”?»
Впрочем… Говорила больше старшая, вторая молчала. И… я ошиблась насчет легкости… Господи, я ошиблась насчет всего: девочка протянула руку к руке подруги, расстегнула пуговку белой блузки и забралась под рукав. Теперь молчали обе… И стыл кофе…
И у меня.
Пророкотал недалекий гром… потом ближе… потом на улице потемнело, и заладил дождь… Совсем остыл, наверное, кофе. Они всё молчали, и никак не могла решиться уйти я.
Встала девочка. И не разрывая - рукопожатия? объятия? связи? - повела подругу на выход. Ушли.
К их столику подошел официант, покачал головой, забрал чашки. Когда он проходил мимо, я не выдержала:
– Не расплатилась?
– Не страшно, не последний раз здесь. Да… за такое это мы ей должны приплачивать. Вот ведь зараза! Всего-то: взяла подругу за руку! Иззавидуешься… Самому что ли в лесбиянки податься? Но ведь не возьмут.– хмыкнул он, и пошел дальше.
Больше здесь делать было нечего. Зонт у меня был, и я люблю бродить под дождем. Ну, промокнут ноги – будет повод выпить дома вино.

Девочки так и не перешли не сильно широкую улицу. До тротуара было еще пара шагов, а они стояли на асфальте и целовались… Под ливнем пузырились лужи, и ручьями стекали к обочине… прямо по их голым ступням. Туфельки младшей вразброд валялись на тротуаре, а у старшей висели на ладони, и ладонь то расслаблялась, то судорожно сжималась, не позволяя им упасть… Мне сразу стало и мокро, и зябко, а влюбленные всё никак не могли оторваться от губ друг друга. Промокли, наверное, насквозь… ну, что ж… будет повод раздеться. Хотя… видно было, что им уже давно не надо никаких поводов. Ох… Податься, что ли, в лесбиянки?… Так ведь не возьмут.

Я отвернулась и неспешно пошла к метро. Зарабатывая причины на пару бокалов вина. У меня в холодильнике стоит белый крымский мускат. Дорогой, правда… Да пропадай мои бюджеты.