Это цитата сообщения
отец_Агафангел Оригинальное сообщениеРечь идёт о возможности массового использования рок-культуры в миссионерской деятельности Русской Православной Церкви.
Дискуссия, которая возникла несколько дней назад с
Анин_папа побудила меня вспомнить одну мою старую работу, написанную в 1999 году. Предметом ей была миссия в молодёжной среде. Я еле отыскал её в гигабайтах текстов папки «Мои документы» и, отыскав, понял, что 38 страниц 14-м шрифтом, это не сетевой формат.
Тогда я сделал этакую выжимку самого главного, ориентируясь более на приведённые мною тогда цитаты, чем на собственный текст. Получилось, правда, всё равно немало.
ВНИМАНИЕ! Этот текст обращён, в первую очередь, только к людям, считающим себя Православными христианами, так как для остальных, изучаемые здесь вопросы, возможно, покажутся не столь уж и важными и люди могут зря потратить время, читая столь объёмную писанину.
Когда мы говорим о понятии «рок-музыка», мы часто совершаем ошибку, пытаясь определить это понятие вне связи с культурно-историческим контекстом. Мы берём тексты, исполнителей, стили и начинаем размышлять на тему «что такое хорошо и что такое плохо» не думая, а откуда, собственно говоря это «плохо» выросло и кто поливал и взращивал его?
О КУЛЬТУРЕ
Различие культурных традиций требует от миссионера дифференцированного подхода к различным слоям общества. Само понятие культуры, как выражения духовного опыта социума - определяет культуроформирующий фактор религии, но языком культуры может говорить не только Святой Дух и, поэтому любая антикультура является, прежде всего, антихристианским институтом. Следовательно, можно говорить и о феномене «контркультуры» (так, кстати, назывался один из отечественных молодёжных самиздатских журналов).
Многозначность самого понятия культуры требует определения. Художественная или мировая, профессиональная или молодёжная - всё это называется одним словом - культура, поэтому для обозначения совокупности проявлений духовно-практической деятельности присущей той или иной обособленной социальной группе, или, как в данном случае, - для обозначения возрастной отождествлённости молодых людей представляется уместным использовать устойчивый термин - «молодёжная субкультура».
Несомненно, нынешняя культура молодых не возникла на пустом месте. Видимо она является порождением неких закономерно связанных между собой, исторических процессов, касающихся духовного развития человеческого общества в целом.
Существовал ли когда ни будь в отечественной истории феномен молодёжной субкультуры? Видимо нет. Разумеется и музыкальные и художественные пристрастия, стиль одежды, даже модные словечки молодых москвичей или новгородцев 13-15 веков, отличали их от старшего поколения. Но не было самого главного, столь характерного для массовой культуры современных тинэйджеров: противопоставления себя миру взрослых, игнорирования всех ценностей накопленных человечеством, полного нравственного нигилизма.
Молодёжная культура наших предков была органичной частью всеобщей христианской культуры и определялась, прежде всего, религией. Человечество воспринимало религию, как главный и единственный источник духовной жизни, который сохранялся Церковью. Не было никакого сомнения в авторитетности взрослых, что диктовалось вполне понятной библейской заповедью: «Чти отца твоего и мать твою». Молодёжный досуг определялся годовым циклом постов, церковных праздников и будней. Позже, с развитием секулярных идей, культура потеряла связь с религией и последствия этого пожинают современные нам поколения.
Еще в 1937 году И. А. Ильин констатировал в статье «Основы христианской культуры»: «Всё, что произошло в мире в двадцатом веке и продолжает совершаться и поныне, свидетельствует о том, что, христианское человечество переживает глубокий религиозный кризис.» - далее он анализирует эту проблему - «Культура нашего времени всё более обособляется от христианства; но не только от него, - она вообще утрачивает религиозный дух и смысл, и дар. Она не перешла ни к какой «новой» религиозности; она не обратилась даже к поискам новой. Отделившись от христианства, она ушла в безрелигиозную, безбожную пустоту. Человечество не только перестает вынашивать, растить и беречь церковно-христианский опыт, но не вынашивает и никакого другого религиозного опыта. Оно отходит от христианства, но не идёт ни к чему иному. Начиная с эпохи французского «просвещения» и связанной с ним французской революции, история 19 века представляет собою попытку построить духовную культуру вне «религиозных предрассудков»...Постепенно слагается и крепнет культура без веры, без Бога, без Христа и Евангелия».
Конфликт «отцов и детей» определяется прежде всего потерей сакральности в отношениях поколений, снятием табу с критики старших.
И. А. Ильин считает, что понятия христианство и культура неразделимы. «Создание христианской культуры есть задача поставленная перед человечеством две тысячи лет тому назад и им не разрешённая. - пишет он в цитированной уже выше статье «Основы христианской культуры» - Всё земное, затронутое или проникнутое Духом Христовым, входит в христианскую культуру и в её историю, всё светит из прошлого в будущее, всё учит и ведёт людей».
Но вот, что философ увидел в тридцатые годы нашего века: «...современное человечество предаётся безрелигиозному и безбожному искусству, которое становится праздным развлечением и нервирующим зрелищем. Во все времена и у всех народов чернь требовала хлеба и зрелищ. Но чернь отличается от не черни именно своим бездуховным, безрелигиозным, низким уровнем.
И вот современное искусство, светски освободившее себя от религиозного чувства и чутья, идёт навстречу потребностям современной безбожной массы, мода рождает «модернизм», скука и пресыщенность - нервирующую остроту, кино заменяет храм; треск и рёв радио - вытесняют личную культуру музыки и слова. В искусстве отпадает «третье измерение» - художественности, священности, предметности. Двумерная душа создаёт двумерное, пошлое, безбожное искусство и сама становится его жертвою».
О ПСИХОЛОГИИ
Поведение подростка определяется, прежде всего, маргинальностью его положения. Переходя из детского мира во взрослый, подросток не принадлежит полностью ни к тому, ни к другому. Эта особенность его социальной ситуации и жизненного мира проявляется в его психике, для которой типичны противоречия, неопределённость уровня притязаний, повышенная застенчивость и одновременно агрессивность, склонность принимать крайние позиции и точки зрения. Эта напряженность и конфликтность тем больше, чем резче различия между миром детства и взрослости.
По шкале американского психолога Э. Эриксона юность относится к «пятой фазе развития человека». Для неё характерно чувство собственной неповторимости, непохожести на других. В отрицательном варианте возникает противоположность - расплывчатое «Я», ролевая и личностная неопределённость. Типичная черта этой фазы развития - «ролевой мораторий». Диапазон выполняемых ролей расширяется, но молодой человек не усваивает эти роли всерьёз и окончательно, а как бы пробует их, примеряет к себе.
По мнению Э. Шпрангера, юношеский возраст это, - прежде всего определённая стадия духовного развития, хотя и связанная с комплексом психофизиологических процессов. Положив в основу периодизации становление духовной жизни, Шпрангер разделяет переходный возраст на две фазы. Вначале главная проблема – кризис, связанный со стремлением к освобождению от детской зависимости; далее, на первый план выступает «кризис оторванности», чувство одиночества. «... Бога нет и никто не поможет мне в моей нелёгкой пятнадцатилетней жизни» показательно пишет в сочинении по предмету «Основы и ценности Православия» десятиклассник Кирилл К.
(все цитаты взяты мной из реальных сочинений 10-11-классников школы №19 г. Старый Оскол, где я преподавал в то время – о. А.)
«...Переживание безграничности и некоторой безосновности. глубины свободы; - говорит В.В. Зеньковский - опьяняет, одуряет подростка. Что делать с свободой, в чём её смысл и тайна, существуют для неё границы или нет - всё это остается неясным, но само сознание свободы наполняет душу до опьянения - и подростку хочется пить без конца из этого источника, утверждать свою свободу, даже нелепо - «рассудку вопреки, наперекор стихиям»...Ужасно противоречива религиозная сфера в это время. Всё темно над подростком. Вдруг он «решит»(!), что Бога нет, и уверен, что в нём нет веры, а то вдруг по привычке, начнет молиться - и на время мистические восторги охватят душу. Это всё лишь искушения, лжеблагодать. Религиозные рассуждения, в которых идёт та же игра, что и повсюду в этом возрасте, могут быть пусты или серьёзны, глубоки или поверхностны, но увы - они нереальны. Опасная, жуткая пора...»
ОБ ИСТОРИИ ВОПРОСА
Хотя в любую эпоху можно найти инакомыслящих, протестующих против современного им общества людей (начиная с Диогена Синопского и прочих киников),- впервые, в более или менее современной форме, подобные тенденции проявились в среде парижских художников и писателей - романтиков конца XIX века. Бросив вызов ханжеской морали, молодые художники, музыканты, поэты образовали группу получившую название la bohěme (от названия одной из провинций габсбургской империи служившего символом бродячих поэтов - Bohemia). Свой духовный мир они подчёркивали внешне экзотической одеждой, нетрадиционными манерами, вычурным языком. Собиралась обычно богема в пивных и кофейнях европейских столиц.
Типичным представителем подобного направления был немецкий поэт Иоганнес Бехер писавший «дикие стихи» из обрывков слов. Он вёл «богемный» образ жизни гения, нюхал кокаин, употреблял морфий, застрелил одну из любовниц, попытался покончить жизнь самоубийством и попал в психиатрическую больницу. Что интересно, (воистину пути Господни неисповедимы), впоследствии И. Бехер стал первым министром культуры ГДР.
В автобиографическом романе «Прощание» он вспоминал: «Каким чистоплюем я был до сих пор!...Всё во мне выдавало «хорошее поведение». Пора было доказать, что я вырос из этих пелёнок. Что значит: «Это неприлично, так не бывает»!? Почему надо вести себя «благонравно», а не «беспардонно»? Почему в комнате полагается снимать шляпу и нельзя класть ноги на стол? Лишь только потому, что так учили меня родители: отец - этот матёрый чиновник и закоснелый мещанин, и мать - бедная, наивная провинциалка?!»
Парижская богема выступала против всего и всех. За океаном, в середине ХХ века, сопротивление стандарту приобрело ещё более причудливые формы. Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке и Норт-Бич в Сан-Франциско стали прибежищем для юных «гениев» ищущих экзотических откровений. В многочисленных галереях художников-авангардистов, джазовых кафе и подвальчиках торгующих антиквариатом велись бесконечные разговоры о дзэн-буддизме, парапсихологии и модном экзистенциализме.
Эти кварталы населяли, в основном, студенты художественных и музыкальных колледжей. В сороковые годы среди них выделилась группа молодых представителей состоятельных семей, которые выдвинули чёткую программу противостояния жизненным взглядам своих родителей и университетской профессуры. Мир взрослых, где высшей ценностью предполагалось материальное преуспевание, - отвергался полностью. Кстати именно тогда, в американских газетах, впервые появился термин – «тинэйджер» обозначающий молодого человека в возрасте от 13 до 19 лет.
Разумеется, они и внешне отличались от других. Главное было не выглядеть как «сытое поколение». Их украшали изношенные джинсы с бахромой, тёмные, солнечные очки, длинные волосы, странные шляпы, испачканные краской. Один из корифеев этого движения, - Дж. Керуак - изобрёл слово, ставшее впоследствии названием: битники (от английского to bit - бить, хотя сами битники предпочитали ассоциировать себя с benefictus, - благодатные, благословенные)
Bit-культура декларировала абсолютную творческую свободу. Битники искали основы для творчества в иррациональности восточных религий, безудержных танцевальных вечеринках, free-love и наркотиках. Хотя это движение охватывало небольшую часть молодёжи и созданная ими культура не имела массовых форм, они заложили фундамент, определивший лицо молодёжной субкультуры второй половины столетия.
Положение в России сейчас во многом напоминает Америку тех лет. «Те у кого есть средства для существования нечестным способом даже не знают где находится ближайший храм... сейчас главное - это деньги. Если есть деньги, то можно обойтись и без веры.» - считает десятиклассник Кирилл К. Следующие строки так же взяты из школьного сочинения: «Человечество издавна старалось урвать для себя кусок побольше оставляя других у «обочины» жизни. Мы эгоистичны по отношению не только к людям другой национальности и вероисповедания, но и к собственному народу» - написал будущий выпускник 2000 года Сергей Ж.
Когда я смотрю телевизор
И этот человек втолковывает мне,
Какими белыми должны быть мои рубашки
И какие сигареты мне следует курить!
Я ВЫХОЖУ ИЗ СЕБЯ...
Мик Джеггер из группы «Роллинг Стоунз» написал песню «I can get no satisfaction» не одно десятилетие назад, но и сейчас многие российские подростки подпишутся под ней. Протест против общества потребления крайне соблазнителен, если он декларирует «Свободу без обязательств». Действительно, заманчиво протестовать буйной шевелюрой или бритым затылком против засилья рекламы «Head & Shoulders», а нарочитой неряшливостью (модный стиль – «гранж») против аккуратных домохозяек выбирающих между «Ariel» и «Tide», не отвечая ни перед кем за свои действия.
Наследниками битников были пресловутые хиппи. Если битники выражали свой эскапизм, нежелание идти в ногу с обществом - эпатируя «поколение сытых», то хиппи не принимали общество, как таковое вообще. Они бежали прочь от таких понятий, как: карьера, успех, власть; критиковали обезличенность, уравниловку, монотонность; протестовали против бюрократов, компьютеров и империи IBM, хотя 85 процентов хиппи вышли из семей, годовой доход которых значительно превышал $10.000, а многие и вообще из высшего общества.
В отличие от битников культура хиппи стала массовой. В кульминационные моменты их в одной Америке насчитывалось около миллиона. Девизы: «Мake love, not war» и «Фловер-Повер», - до сих пор можно увидеть на стенах отечественных подъездов.
В Советском Союзе семидесятых хиппизм принял форму скрытого протеста против тогдашнего общества. По сути «советские» хиппи ничего общего не имели со своими зарубежными собратьями. Пресыщенные благами цивилизации заокеанские неформалы бежали от папиных долларов на калифорнийские пляжи, в иллюзорные наркотические «путешествия», или в поисках новых откровений уходили в модные религиозные группы. Именно к этому времени относится возникновение таких сект как: «Общество Сознания Кришны», «Дети Бога», Учение Карлоса Кастанеды etc. А в это время, доморощенные «пиплы» скрывались от советской реальности в подражании загнивающему Западу.
Нам Кремля заплёванные своды
Не заменят статуи Свободы...
Совершенно искренне пелось в популярной «системной» песне, переделанной из безобидных «Бременских музыкантов».
В СССР выглядеть хиппи или панком зачастую было просто опасно. Вплоть до конца 80-х милиция могла запросто арестовать за внешний вид. Но это лишь добавляло остроты в жизнь и вполне соответствовало юношеской тяге к приключениям. Самиздатский журнал «УрЛайт» констатировал на излёте отечественного хиппизма – «При тоталитарном режиме, когда всё, что специально не разрешено - запрещено, а всё, что разрешено - обязательно, любая сфера человеческой деятельности делилась на официальную и подпольную часть. Границу пролагал карающий меч государства».
Отечественная хип-культура несла на себе неизгладимую печать смеси «английского с нижегородским». Чего стоит один слэнг: «герла», «хаер», «аскать», «найтовать» etc. Иногда весь протест заканчивался «фенечками и прикидом», а иногда и того не было. «В Москве они (т.е. хиппи) быстро потеряли высокоидейный облик, и уже к середине 70-х вожак старой системы Солнышко по прикиду и выражению лица мало чем отличался от рядового ханыги...До сих пор, тусуясь в центре, вы можете встретить ту или иную оборванную фигуру, которая попросит у вас 20 копеек и с гордостью добавит: «А ведь я из старой системы» пишет этот же журнал.
С исчезновением с карты мира СССР цель всех протестов стала зыбкой и непонятной и к началу 90-х «система» превратилась в легенду. Певец подполья конца семидесятых успешно готовил макароны в субботнем телешоу, бывший «олдовый волосатый» открывает популярный магазин хиппейно-музыкальных атрибутов для «пионеров» в центре Москвы, а таинственно пропавшие в своё время со всех тусовок «независимые» музыканты вдруг появляются на ночном канале НТВ между рекламой сникерсов и памперсов. Однако те идеи и формы, которые декларировались ими когда то, не пропали. Они вошли в массовую культуру во многом преобразовав её.
СОБСТВЕННО ГОВОРЯ, - О РОКЕ
А, о роке и писать-то особо нечего, ибо он был лишь одной из составляющих весь тот многоцветный ковёр контркультурной революции середины ХХ века. Шумовым оформлением её. Видимо настала пора сказать о том, может ли рок-культура быть проводником Христа в жизни молодого человека?
Действительно, язык приемлемый в прошлом столетии (уже в позапрошлом – о. А), по вполне понятным причинам не способен привлечь в Церковь молодёжь сегодня. Хотя, может возникнуть вопрос, – а насколько возможна подобная постановка проблемы? Господь промышляет о всех и каждого ведёт ко спасению своим путём. Нет ли в размышлениях о методах привлечения молодёжи в Церковь - попытки восхитить область божественную?
Насколько возможно допускать «обмирщение» языка проповеди? Единственным и бесспорным критерием может быть только духовная польза.
Здесь необходимо тонко чувствовать грань между «ещё можно» и «уже нельзя». В историческом аспекте, ранняя Церковь всегда воспринимала культурный язык эпохи, зачастую во многом определяя его. Например, Евангелия написаны с использованием речевых оборотов, приёмов и примеров близких и понятных современникам. Даже у еретиков заимствовалось лучшее. Вспомним св. Иоанна Златоуста, который, увидев, что ариане устраивают пышные шествия с песнопениями, положил начало традиции крестных ходов.
Однако такая имманентность Церкви миру вовсе не означала некую культурную ассимиляцию. Смысл христианского благовестия всегда был трансцендентен: «Мы проповедуем Христа распятого и воскресшего, что иудеям соблазн, эллинам же - безумие». Само Священное Писание даёт нам прекрасный пример того, как «неизреченные, глаголы» облекались в плоть конкретной культуры, и языка, не теряя при этом сути Откровения. Само богочеловечество Христа, «неразлучное, нераздельное, неслиянное и неизменное», говорит нам о контекстуальности Евангелия, понимаемой, как «житие вместе».
Принимая и используя лучшее в мировой цивилизации, Церковь всегда отвергала, как инструмент проповеди всё то, что было связано с последствиями адамова падения. Поэтому вызывают недоумение попытки превратить благовестие в молодёжной среде в некую, - «православную дискотеку».
Всё, что связано с рок-культурой вызывает повышенную реактивность именно в чувственной, эмоциональной сфере. «Кровь приводится в весьма разнообразное движение страстями, которые в свою очередь так разнообразны, что нередко противодействуют одна другой, причём одно движение крови уничтожается другим. Но все эти разнообразные движения крови непременно сопряжены с рассеянностью, мечтательностью, обильным нашествием помыслов и ласкательствующих самолюбию картин. Обильное нашествие помыслов и мечтательность всегда сопутствуются приведением крови в усиленное движение, неестественное. Это движение есть движение греховное... Человек, позволяющий себе приводить кровь свою в такое движение и услаждающийся им, неспособен к приятию Божественной благодати» - пишет святитель Игнатий.
Все рок-группы мира ничего не смогут дать человеку, ищущему совершенства и покоя духа. Им доступно лишь душевное. Как бы счастливо не складывалась наша земная жизнь, но в тайниках сердца всегда ощущается ненормальность жизненного процесса, его неправильный ход и развитие. Мы ощущаем эту неправильность в своей собственной жизни и во всём окружающем бытии. Мы чувствуем, что чего-то не достаёт, что жизнь должна идти совершенно иначе.
Христианство всегда указывало на причину этого чувства неполноты бытия. Оторванность от Бога рождает болезненное, дремлющее в глубинах психики понимание греховности, невыразимое словами понимание неправильности своей жизни. Существует лишь два способа избавиться от этого гнетущего чувства. Вернуться к Создателю и тем самым исполнить своё предназначение на земле и открыть своё сердце для мира и любви, или заглушить его суррогатом блаженства. Воспользоваться «лекарством от совести», когда Единственная Реальность этого мира заменяется псевдореальностью, расслабляющей и парализующей волю.
Находясь в стадии формирования личности, юноша или девушка особенно остро переживают подобное несоответствие. (см. главу О ПСИХОЛОГИИ) Подростки проходят период болезненной неудовлетворённости общественной жизнью. Привычные авторитеты пасуют перед глубокими, внутренними проблемами занимающими ум. То, над чем можно было смеяться на «тусовке», становится пугающе неразрешимым наедине с самим собой.
Здесь, на мой взгляд, находится область соприкосновения вступающего во взрослый мир молодого человека и Церкви. Следует пробудить у подростка ощущение реальности Бога. То есть, говоря иначе, помочь не узнать о Боге, а узнать Живого Бога. Это ощущение реальности Бога практически отсутствует в эклектичной культуре современного общества. Множество людей, не будучи атеистами, просто не ощущают присутствия Бога в их жизни, как реальной Личности, с которой они связанны. Более реальными, чем Бог оказываются «вещи второй природы», претендующие на априорную истинность.
Жизнь подростков насыщена интересами и эмоциями ничего общего не имеющими с религией, как они её понимают, но - по мнению С. Куломзиной - « Именно тогда, когда дети начинают мыслить самостоятельно, пускай ещё незрело, когда они начинают открывать себя, как личность, пусть эгоцентрично... мы впервые можем рассчитывать на глубокий отклик, на настоящее понимание того, что такое религия, на способность чувствовать и мыслить религиозно».
Однако, не секрет, что в подражание не самым лучшим зарубежным образцам, наши проповедники, работающие с молодыми, часто перегибают палку, стараясь показаться «своими в доску». Подростки легко чувствуют фальшь. Они с оживлением будут скандировать вслед за таким энтузиастом лозунги типа: «Мы против наркотиков?» – «Да!!», «Церковь наш друг!!» - «Да!!», «Mы православные?» - «Да-а!!!» и тому подобные, но эффект будет скорее даже отрицательный. В силу возрастного менталитета, молодые люди плохо восприимчивы к идеям, которые подаются в подобной форме. Они, видя некую наигранность, ненастоящесть собеседника, поймут это, как очередную попытку взрослых обмануть, посягая на их право мыслить и принимать решения самостоятельно.
На духовном уровне молодые люди, как правило, осознают лживость псевдоидей и поэтому, вечные истины Божественного Откровения преподнесённые им в одном ряду с бодрияровскими «симулякрами» будут восприниматься ещё одним знаком-обманкой не имеющим никакой реальной ценности.
Всё это объясняет неэффективность подобной проповеди в молодёжной среде. Описанные выше формы и методы здесь не работают, потому что подросток идентифицирует их с тем образом, который сформировался у него под действием массовой культуры.
ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?
Необходимо, чтобы взамен фальшивых ценностей современной культуры молодым людям было предложено проверенное опытом всех христианских поколений, «работающее» решение волнующих их внутренних проблем. Они должны понять, что, прежде всего не Церковь нуждается в них, а они в Церкви, как в спасительном средстве. Необходимо прояснить в сознании молодого человека принцип свободы человека перед Богом. «Именно эта концепция отличает наше христианское мировоззрение от современных антихристианских тоталитарных идеологий. Христианская вера – это свободный акт, в ней нет навязчивой самоочевидности, которой невозможно избежать. Она есть «уверенность в невидимом». Без свободы не может быть веры. Вы можете подлинно уверовать только в том случае, если за вами остаётся свобода сомневаться». Но свобода является, так же одним из ключевых понятий рок-культуры. Свобода, как вседозволенность в осуществлении стремлений и пристрастий, как полный произвол. Здесь важно найти такие методы работы, которые, будучи приемлемыми и привычными для подростков по форме несли вполне христианское содержание. В немалой степени это зависит от личности проповедника и от языка общения.
Необходимо помочь увидеть таинственное действие Бога в жизни, Его благодатный Промысл. Открытие своего «Я» рождает вопросы: «Кто я?», «Что я чувствую?», «Зачем я живу?», «Как ко мне относятся люди?», «Как я отношусь к ним?». Проблемы, с которыми сталкиваются наши подростки, имеют единственно верное решение лишь в соотнесении их с христианскими ценностями. Но нужно суметь донести это до их сердец.
И.А.Ильин в своей книге «Аксиомы религиозного опыта» говорил, что бессознательное тяготение к «безусловному и высшему жизненному содержанию» как к «главному источнику, смыслу и свету жизни» присуще каждому человеку. «Избирая его, человек может пойти по недуховным и даже противодуховным путям, впасть в заблуждение... Но самая потребность в таком Предмете обнаруживает в человеке потенцию духовности и начало религиозности. Задача мудрого воспитателя состоит именно в том, чтобы уловить эту потребность, это влечение, эту потенцию духа, развить её, упрочить и придать ей силу самостояния... Поэтому биографически человеку неизбежно начинать с научения и доверия к научающему: «верую потому, что другой видит и верует»...каждый «атом» Закона Божия сообщаемый ребёнку, должен как можно раньше доводится до его сердца и до его сердечного созерцания, чтобы он мог чувствовать и говорить: «верую потому, что сам вижу и люблю». Вера во Христа должна начинаться с любви ко Христу и созерцания Христа; только на этом фундаменте догмат о Христе будет воспринят подлинно и удержан несоблазненно».
В этих словах философа очень важно указание на то, что слово о вере во Христа не может быть начато ни с чего другого, как только с Любви и созерцания.
Вне зависимости от форм и методов, которые применяются, неповторимость личности проповедника запечетлевается в душах тех, кто общался с ним. Никакие книги и журналы не заменят влияния личности. Но этот человек должен, прежде всего, уметь передать свой собственный, достоверный опыт Богообщения. А это невозможно сделать со сцены, в микрофон, перед многотысячным залом, разгорячённым тяжёлыми гитарными аккордами. В тихом веянии ветра явился Господь пророку Илье. «Религиозно веровать можно лишь самому, и заменить или подменить в этом индивидуальную человеческую личность не может никто. - говорит И. А. Ильин - Живой и глубокий смысл религии состоит в том, что человек сам свободно, добровольно, искренне и цельно обращается к Богу. Именно это и нужно человеку. Именно это и только это нужно Богу. Это есть то, чего каждый из нас должен желать для себя, для своих детей и всех остальных со-человеков».