Идейное полотно Отечества нашего теперь, как известно, весьма и весьма пестро. Всевеликий Господь, по грехам нашим, щедро населил Россию всякими либералами, коммунистами, фашистами, социалистами, националистами и даже, как оказалось, пятью или шестью сибирскими сепаратистами (с нами Крестная Сила). Меж этими носителями разных -измов бывают персоны небезразличные, каковые с подозрительным трудолюбием несут тяжкие бремена публичности и возвышенной борьбы. Легко догадаться, что эти люди божии, держась разных точек, во многом друг со другом не согласны, а зачастую и вовсе противоположны бывают. Больше того, они охвачены порой взаимной ненавистью, даже до неприличных друг о друге высказываний (спасай их Господь). Но имеется нечто, что некоторых из них роднит.
По роду ли службы, по велению ли беспокойных сердец помянутые активисты вынуждены обрушиваться с критикой на наши богоспасаемые власти (не к ночи да будут помянуты), на наши порядки и установления, на наши обычаи и традиции, на существо нашего народа. А как всё это, дурное ли, хорошее ли - суть наше, то обрушиваясь на всё это с критикой, сказанные господа нередко в своих опусах принуждены бывают поминать и самое наше Отечество. Так вот, сугубого удивления заслуживает то обстоятельство, что самые разные по убеждениям люди в таких случаях нарицают Отечество наше именами хульными, а порой и неприличными.
Казалось бы куда проще называть Россию так, как она называется - Россией или уж официально Российской Федерацией, наконец, можно сказать Отечество, Родина, Отчизна. Но нет, выбираются странные эвфемизмы вроде "эта страна" или того хуже - Рашка, Эрэфия и тому подобная дрянь (то же самое касается России советской). Очевидно, авторы пытаются таким образом указать нам на то, что они не считают нынешнюю Россию своим Отечеством, ибо не будешь ведь поносить собственное Отечество. Но если Россия - не Россия, то где же та Россия, которую никто не назовет Рашкой или Совком? Положим, кто-то полагает подлинной Россией Российскую Империю, а кто-то допетровскую Русь, но ведь их нет; кто-то, будучи рожденным в СССР, его почитает своим Отечеством, но ведь и его нет; наконец, иные видят себя гражданами некой грядущей России, лишенной теперешних нестроений - но ведь и ее тоже нет!
Разве не должно отделять государство от страны? Разве Россия не вневременной организм, который в разных формах длит свое существование в истории? Разве не есть в высшей степени эгоцентрично замыкать Россию на своей персоне или даже на коллективной персоне своих современников?
Идейное полотно Отечества нашего теперь, как известно, весьма и весьма пестро. Всевеликий Господь, по грехам нашим, щедро населил Россию всякими либералами, коммунистами, фашистами, социалистами, националистами и даже, как оказалось, пятью или шестью сибирскими сепаратистами (с нами Крестная Сила). Меж этими носителями разных -измов бывают персоны небезразличные, каковые с подозрительным трудолюбием несут тяжкие бремена публичности и возвышенной борьбы. Легко догадаться, что эти люди божии, держась разных точек, во многом друг со другом не согласны, а зачастую и вовсе противоположны бывают. Больше того, они охвачены порой взаимной ненавистью, даже до неприличных друг о друге высказываний (спасай их Господь). Но имеется нечто, что некоторых из них роднит.
По роду ли службы, по велению ли беспокойных сердец помянутые активисты вынуждены обрушиваться с критикой на наши богоспасаемые власти (не к ночи да будут помянуты), на наши порядки и установления, на наши обычаи и традиции, на существо нашего народа. А как всё это, дурное ли, хорошее ли - суть наше, то обрушиваясь на всё это с критикой, сказанные господа нередко в своих опусах принуждены бывают поминать и самое наше Отечество. Так вот, сугубого удивления заслуживает то обстоятельство, что самые разные по убеждениям люди в таких случаях нарицают Отечество наше именами хульными, а порой и неприличными.
Казалось бы куда проще называть Россию так, как она называется - Россией или уж официально Российской Федерацией, наконец, можно сказать Отечество, Родина, Отчизна. Но нет, выбираются странные эвфемизмы вроде "эта страна" или того хуже - Рашка, Эрэфия и тому подобная дрянь (то же самое касается России советской). Очевидно, авторы пытаются таким образом указать нам на то, что они не считают нынешнюю Россию своим Отечеством, ибо не будешь ведь поносить собственное Отечество. Но если Россия - не Россия, то где же та Россия, которую никто не назовет Рашкой или Совком? Положим, кто-то полагает подлинной Россией Российскую Империю, а кто-то допетровскую Русь, но ведь их нет; кто-то, будучи рожденным в СССР, его почитает своим Отечеством, но ведь и его нет; наконец, иные видят себя гражданами некой грядущей России, лишенной теперешних нестроений - но ведь и ее тоже нет!
Разве не должно отделять государство от страны? Разве Россия не вневременной организм, который в разных формах длит свое существование в истории? Разве не есть в высшей степени эгоцентрично замыкать Россию на своей персоне или даже на коллективной персоне своих современников?
Автор нарочно выждал и - озадачен, что в обсуждении кощунства "Мятежных лон", в храме Христа учиненном, содержание внутриправославной дискуссии о наказании бесноватых потешно мимикрировало под глупости внешних, ограничивающихся, как известно, выбором между просроченными 15-ю сутками и незначительным (принимая во внимание масштаб содеянного) сроком за хулиганство. В мирное время в церковной ограде так много горячих голов, что теперь было бы ожидаемым услышать как минимум о необходимости умерщвления кощунниц. Но нет - удивительная тишина. Или горячие головы оказались не такими уж и горячими, когда дошло до дела, или это затишье - признак пугающего будущего бесноватых девок... Автор смиренно молится о торжестве Правды Божией.
Автор нарочно выждал и - озадачен, что в обсуждении кощунства "Мятежных лон", в храме Христа учиненном, содержание внутриправославной дискуссии о наказании бесноватых потешно мимикрировало под глупости внешних, ограничивающихся, как известно, выбором между просроченными 15-ю сутками и незначительным (принимая во внимание масштаб содеянного) сроком за хулиганство. В мирное время в церковной ограде так много горячих голов, что теперь было бы ожидаемым услышать как минимум о необходимости умерщвления кощунниц. Но нет - удивительная тишина. Или горячие головы оказались не такими уж и горячими, когда дошло до дела, или это затишье - признак пугающего будущего бесноватых девок... Автор смиренно молится о торжестве Правды Божией.
Приходил Андрей Константинович Луговой - вел себя интеллигентно, беседу вел приятственно и содержательно, оставив по себе память интересного собеседника и ценителя прекрасного. Перед уходом благословил всех голосовать за ЛДПР. Чай не предлагали.
Приходил Андрей Константинович Луговой - вел себя интеллигентно, беседу вел приятственно и содержательно, оставив по себе память интересного собеседника и ценителя прекрасного. Перед уходом благословил всех голосовать за ЛДПР. Чай не предлагали.
Впервые с дискриминацией блондинок автор столкнулся у варваров. Было это в Германии десять лет тому назад. Во время обеденного перерыва, на кухне музея, в котором автор трудился, довелось почитать газету, в которой были напечатаны несмешные анекдоты про блондинок. Признаться, автору тогда было совершенно непонятно почему в анекдотах подчеркивается цвет волос этих глупых девушек. Дело в том, что в России тогда слово "блондинка" означало исключительно цвет волос (от белокурых до русых включительно), не несло тех странных коннотаций, которые несет сейчас: глупая, меркантильная, избалованная неумеха; и имело значение разве что при выборе масти при гадании на картах.
Постепенно, года через три-четыре такое толкование докатилось и до нас. Оно незаметно вошло в нашу жизнь и так прочно закрепилось в общественном сознании, что первоначальный его смысл стал вторичен. На первый же план вышла вот эта самая неуместная характеристика - глупая, корыстная и т. п... Курьез! И особенно курьезно всё это выглядит в славянской стране, где блондинками является подавляющее большинство женщин, где вообще образ женщины-подруги, женщины-матери, образ девичьей невинности на подсознательном уровне являет собой женщину-, девушку-, девочку-блондинку. Автор, будучи сыном блондинки, а также обладателем жены и дочери блондинок задается вопросом: кто же виновен в этом антиблондинкизме? - и не находит ответа. Если предположить в брюнетках, шатенках и рыжих высокую степень сплоченности, можно было бы ответственность за эту дикую обструкцию переложить на них, но, зная женскую договороспособность, об этом, увы, придется забыть...