Вчера, покупая новые штаны, автор с удивлением обнаружил, что старые, как это ни странно, носят имя Джованни Джентиле (хотя "Джованни" иезуитски и написано как "Giowane"). Подумалось, что потомкам трудно придумать более страшную месть философу-идеалисту (пусть даже актуалистическому), чем наречение его именем штанов.
Пока одна барышня ходила за новыми штанами, другую, в наступившей тишине, автор решил развлечь невинным разговором о старике Джентиле. К его актуалистическому идеализму барышня отнеслась благосклонно, невозмутимо был принят факт его кантово-гегельянских истоков. Но когда выяснилось, что Джованни ещё и отец итальянского фашизма, барышня, оживившись, категорически отвергла всякую связь их заведения с фашизмом, а также сообщила, что "Джованни Джентиле" давно ими заменён на политически благонадёжный бренд "Энрико Маринелли". Пришлось приобрести последний, хотя актуалистическо-идеалистические штаны и зарекомендовали себя как весьма ноские и практические.
Вчера, покупая новые штаны, автор с удивлением обнаружил, что старые, как это ни странно, носят имя Джованни Джентиле (хотя "Джованни" иезуитски и написано как "Giowane"). Подумалось, что потомкам трудно придумать более страшную месть философу-идеалисту (пусть даже актуалистическому), чем наречение его именем штанов.
Пока одна барышня ходила за новыми штанами, другую, в наступившей тишине, автор решил развлечь невинным разговором о старике Джентиле. К его актуалистическому идеализму барышня отнеслась благосклонно, невозмутимо был принят факт его кантово-гегельянских истоков. Но когда выяснилось, что Джованни ещё и отец итальянского фашизма, барышня, оживившись, категорически отвергла всякую связь их заведения с фашизмом, а также сообщила, что "Джованни Джентиле" давно ими заменён на политически благонадёжный бренд "Энрико Маринелли". Пришлось приобрести последний, хотя актуалистическо-идеалистические штаны и зарекомендовали себя как весьма ноские и практические.
Вчера, покупая новые штаны, автор с удивлением обнаружил, что старые, как это ни странно, носят имя Джованни Джентиле (хотя "Джованни" иезуитски и написано как "Giowane"). Подумалось, что потомкам трудно придумать более страшную месть философу-идеалисту (пусть даже актуалистическому), чем наречение его именем штанов.
Пока одна барышня ходила за новыми штанами, другую, в наступившей тишине, автор решил развлечь невинным разговором о старике Джентиле. К его актуалистическому идеализму барышня отнеслась благосклонно, невозмутимо был принят факт его кантово-гегельянских истоков. Но когда выяснилось, что Джованни ещё и отец итальянского фашизма, барышня, оживившись, категорически отвергла всякую связь их заведения с фашизмом, а также сообщила, что "Джованни Джентиле" давно ими заменён на политически благонадёжный бренд "Энрико Маринелли". Пришлось приобрести последний, хотя актуалистическо-идеалистические штаны и зарекомендовали себя как весьма ноские и практические.
На днях кандидат в депутаты Законодательного Собрания Иркутской области Сергей Беспалов - правый консерватор по политическим убеждениям (так считает сам Сергей), исполнившись гнева праведного, написал на своей странице в "Фейсбуке" нижеследующее (орфография автора сохранена): "на выходных ездили на Теплые озера. совсем не понравилось. вся турбаза засыпана дерьмом в прямом смысле. до туалета от домика 120 метров. народ массово не доходит... зато строят часовню. лучше бы поставили биотуалеты - не так духовно, зато гигиенично. в общем уехали на день раньше. в общем - такой Байкал нам не нужен!"
Автор знает Сергея со студенческих лет, питает к нему симпатию и не сомневается в его сокрушительной победе над сопротивными, ибо партия "Демократический выбор", которую он возглавляет, как известно, имеет основательную электоральную базу и неудержимую поддержку широчайших народных масс. Да, по слухам, и многие представители вражеских партий в частных беседах неоднократно выражали Сергею сокровенную поддержку и жгучее желание тайно голосовать за него. Автор решил, что, в свете описанного выше возмущения Сергея, первой его депутатской инициативой после победы на выборах должно стать письмо на имя Патриарха с требованием прекращения строительства часовни на Тёплых озёрах и установке на её месте биотуалетов. Принимая во внимание, что сегодня - день рождения Сергея, автор, в качестве подарка, дарит ему проект этого письма:
"Его Святейшеству Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу
Возлюбленный о Господе Авво, пречестнейший Святейший Владыко Кирилл!
Господь да вспомоществует Вам и всем пасомым, право верующим! С благоговением и страхом Божиим приступаю, помолясь, к написанию сего письма. Страшась оторвать Вас от важных дел на благо Церкви Христовой, дерзаю всё же смиренно обращаться к Вашему Святейшеству - важность и острота вопроса не даёт молчать моей депутатской совести, а право-консервативные убеждения вопиют к Небу. Ради светлой памяти Пуришкевича молю Вас обратить на излагаемую мною проблему Ваше высокое внимание и всемилостивейше решить её с позиций архипастырской мудрости и любви о Господе!
Не так давно я со супругой моею и чадами выехал на отдых на Тёплые Озёра (Иркутская и Ангарская митрополия Московского Патриархата), чая обрести отдохновение от праведных предвыборных трудов, понежить естество на пляже, а заодно и углядеть нет ли где в Отечестве нашем нестроений и крамолы, не безобразничает ли где электоратишко. И что же Вы думаете, Святейший Владыко?!... Я тут же, на Тёплых озерах, обнаружил изрядный объём дерьма, бессистемно валяющегося окрест. Я был, право, фраппирован! Обстоятельно изучив причины одерьмевения территории, я установил, что причиной тому - небывалая дальность следования от домика до туалета. Электорат просто не успевает одолеть путь в 120 метров, утрачивая всё своё содержание по дороге. Ища причину сего безобразия, зорко оглядываясь вокруг, меня озарило вдруг (всё же есть Бог!), что всему виной - строительство часовни, каковое ведёт тут же Церковь наша. "Эвона! Вот в чём соль!" - воскликнул я негромко...
Святейший Архипастырь! Отмечая явную и очевидную связь между фактом строительства Церковью часовни и нежеланием светских властей устанавливать биотуалеты, молю Вас именами князя Шаховского и братьев Гучковых, силой патриаршей власти воспретить иркутским епархиальным властям строительство часовни (тоже мне храм - безалтарное здание!). Верую, что по прекращении такового строительства, светские власти немедленно установят на Тёплых Озёрах биотуалеты, а в природе произойдёт благорастворение воздУхов и изобилие плодов земных.
Призываю на Вас мир и благословение Божие и, испрашивая ваших святых молитв, остаюсь с искренним благожеланием. Многогрешный Вашего Святейшества смиренный молитвенник р. Б. Сергий Беспалов (правый консерватор и человек Божий)"
На днях кандидат в депутаты Законодательного Собрания Иркутской области Сергей Беспалов - правый консерватор по политическим убеждениям (так считает сам Сергей), исполнившись гнева праведного, написал на своей странице в "Фейсбуке" нижеследующее (орфография автора сохранена): "на выходных ездили на Теплые озера. совсем не понравилось. вся турбаза засыпана дерьмом в прямом смысле. до туалета от домика 120 метров. народ массово не доходит... зато строят часовню. лучше бы поставили биотуалеты - не так духовно, зато гигиенично. в общем уехали на день раньше. в общем - такой Байкал нам не нужен!"
Автор знает Сергея со студенческих лет, питает к нему симпатию и не сомневается в его сокрушительной победе над сопротивными, ибо партия "Демократический выбор", которую он возглавляет, как известно, имеет основательную электоральную базу и неудержимую поддержку широчайших народных масс. Да, по слухам, и многие представители вражеских партий в частных беседах неоднократно выражали Сергею сокровенную поддержку и жгучее желание тайно голосовать за него. Автор решил, что, в свете описанного выше возмущения Сергея, первой его депутатской инициативой после победы на выборах должно стать письмо на имя Патриарха с требованием прекращения строительства часовни на Тёплых озёрах и установке на её месте биотуалетов. Принимая во внимание, что сегодня - день рождения Сергея, автор, в качестве подарка, дарит ему проект этого письма:
"Его Святейшеству Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу
Возлюбленный о Господе Авво, пречестнейший Святейший Владыко Кирилл!
Господь да вспомоществует Вам и всем пасомым, право верующим! С благоговением и страхом Божиим приступаю, помолясь, к написанию сего письма. Страшась оторвать Вас от важных дел на благо Церкви Христовой, дерзаю всё же смиренно обращаться к Вашему Святейшеству - важность и острота вопроса не даёт молчать моей депутатской совести, а право-консервативные убеждения вопиют к Небу. Ради светлой памяти Пуришкевича молю Вас обратить на излагаемую мною проблему Ваше высокое внимание и всемилостивейше решить её с позиций архипастырской мудрости и любви о Господе!
Не так давно я со супругой моею и чадами выехал на отдых на Тёплые Озёра (Иркутская и Ангарская митрополия Московского Патриархата), чая обрести отдохновение от праведных предвыборных трудов, понежить естество на пляже, а заодно и углядеть нет ли где в Отечестве нашем нестроений и крамолы, не безобразничает ли где электоратишко. И что же Вы думаете, Святейший Владыко?!... Я тут же, на Тёплых озерах, обнаружил изрядный объём дерьма, бессистемно валяющегося окрест. Я был, право, фраппирован! Обстоятельно изучив причины одерьмевения территории, я установил, что причиной тому - небывалая дальность следования от домика до туалета. Электорат просто не успевает одолеть путь в 120 метров, утрачивая всё своё содержание по дороге. Ища причину сего безобразия, зорко оглядываясь вокруг, меня озарило вдруг (всё же есть Бог!), что всему виной - строительство часовни, каковое ведёт тут же Церковь наша. "Эвона! Вот в чём соль!" - воскликнул я негромко...
Святейший Архипастырь! Отмечая явную и очевидную связь между фактом строительства Церковью часовни и нежеланием светских властей устанавливать биотуалеты, молю Вас именами князя Шаховского и братьев Гучковых, силой патриаршей власти воспретить иркутским епархиальным властям строительство часовни (тоже мне храм - безалтарное здание!). Верую, что по прекращении такового строительства, светские власти немедленно установят на Тёплых Озёрах биотуалеты, а в природе произойдёт благорастворение воздУхов и изобилие плодов земных.
Призываю на Вас мир и благословение Божие и, испрашивая ваших святых молитв, остаюсь с искренним благожеланием. Многогрешный Вашего Святейшества смиренный молитвенник р. Б. Сергий Беспалов (правый консерватор и человек Божий)"
Статья автора на http://newsbabr.com/?IDE=117048
Дискуссия о необходимости проведения в Иркутске комплексной реставрации топонимических памятников, то есть о возвращении городским объектам их исторических наименований, ведётся весьма своеобразно. Этот сравнительно простой научно-исторический вопрос неожиданно оказался сугубо важным для неких идеологических лагерей, политических стратегий и, наконец, просто для любителей досужих разговоров. При этом, как несложно догадаться, собственно, научная аргументация почти не звучит, ибо в этаком формате обсуждения всякая научность только мешает и тяготит. В самих же научных кругах, насколько нам известно, вопрос «возвращать или не возвращать» давно решен положительно, хотя, конечно, имеются разные мнения по ряду технических вопросов (например: какое название объекта восстанавливать в случае его многократного естественного переименования и т. п.). Автор крайне положительно относится к стремлению горожан принять участие в обсуждении вопросов из любой области знаний, однако призывает вести таковые обсуждения в логике тех наук, к которым эти вопросы относятся, избегая притом излишней эмоциональности и не привлекая ностальгических, идейно-партийных, электорально-предвыборных и т. п. «аргументов». В частности, вопрос о возвращении городским объектам их исторических наименований относится к компетенции топонимики.
Топонимика - это вспомогательная научная дисциплина, находящаяся на стыке географии, лингвистики и истории, и изучающая топонимы. Топонимы - это собственные названия географических объектов, начиная от материков, морей, океанов и заканчивая названиями остановок общественного транспорта и т. п. В этой статье речь пойдет в основном об урбонимах Иркутска, то есть о названиях внутригородских объектов, которые, в свою очередь, подразделяются на агоронимы - названия городских площадей и рынков, годонимы - названия улиц, хоронимы - названия отдельных зданий и др.
Каким же образом топонимика взаимодействует с исторической наукой? Очень просто: история использует топонимы в виде источника знаний, так же как она использует письменные, устные, архитектурные, археологические, этнографические и иные памятники. В этом качестве и сами топонимы становятся историческими памятниками. Они в некотором смысле нематериальны, и потому сознание не всегда способно безоговорочно поставить их в один ряд со зданиями, монументами, предметами декоративно-прикладного искусства. Однако даже самые поверхностные наши рассуждения на тему возможной нематериальности памятников, немедленно породят воспоминания о таких феноменах как сказки, эпосы, традиционные праздники, народные танцы и пр. Таковы же и топонимы.
Топонимические памятники, как и памятники вообще, имеют большое историческое и культурное значение. Они организуют культурно-историческое пространство местности, в которой бытуют, подчеркивают её уникальность и своеобразие, обеспечивают историческое преемство, свидетельствуют о древности и историчности окружающей их среды, фиксируют события, запечатлевают утраченные городские объекты, особенности рельефа, имена и занятия жителей и мн. др. Наконец, топонимические памятники, с которыми ежедневно соприкасается огромное число людей, являются естественным и эффективным средством распространения исторических знаний в самых широких слоях населения.
Всякий ли топоним является памятником? Нет, не всякий, так же как не всякое здание или монумент - памятник. Безусловно, некоторую полезную информацию можно извлечь почти из любого топонима, однако, по степени научной ценности, культурной и общественной значимости, самобытности и уникальности топонимы определённо не равны. Ценность представляют топонимы, сложившиеся естественным путём и закрепившие в себе память об исторических реалиях времени своего возникновения, например, о стоявших поблизости церквах (ул. Тихвинская, ул. Благовещенская, ул. Иерусалимская, пер. Чудотворский), домах горожан (ул. Дегтевская, ул. Баснинская, ул. Трапезниковская), государственных и городских учреждениях (ул. Арсенальская, ул. Адмиралтейская, Кремлёвская площадь), увеселительных учреждениях (ул. Матрешинская, ул. Дворянская), торговой и профессиональной специализации городских объектов и граждан (Сенная и Хлебная площади, Барахолка, ул. Кузнечная, ул. Ямская), городских легендах (местность Царь-Девица) и т. п. Такие, подлинные, топонимы можно назвать памятниками.
И наоборот - как, скажем, типовые т. н. «хрущевки» не являются архитектурными памятниками, хотя, в известном смысле, и несут дух своего времени, так и типовые топонимы - как правило, навязанные чьей-то волей, а не сложившиеся естественным путём - едва ли могут быть признаны памятниками или, во всяком случае, наделены особой ценностью. К примеру, собственник земельного участка или застройщик, планируя новый поселок или садоводство, нередко нарекают улицы
Статья автора на http://newsbabr.com/?IDE=117048
Дискуссия о необходимости проведения в Иркутске комплексной реставрации топонимических памятников, то есть о возвращении городским объектам их исторических наименований, ведётся весьма своеобразно. Этот сравнительно простой научно-исторический вопрос неожиданно оказался сугубо важным для неких идеологических лагерей, политических стратегий и, наконец, просто для любителей досужих разговоров. При этом, как несложно догадаться, собственно, научная аргументация почти не звучит, ибо в этаком формате обсуждения всякая научность только мешает и тяготит. В самих же научных кругах, насколько нам известно, вопрос «возвращать или не возвращать» давно решен положительно, хотя, конечно, имеются разные мнения по ряду технических вопросов (например: какое название объекта восстанавливать в случае его многократного естественного переименования и т. п.). Автор крайне положительно относится к стремлению горожан принять участие в обсуждении вопросов из любой области знаний, однако призывает вести таковые обсуждения в логике тех наук, к которым эти вопросы относятся, избегая притом излишней эмоциональности и не привлекая ностальгических, идейно-партийных, электорально-предвыборных и т. п. «аргументов». В частности, вопрос о возвращении городским объектам их исторических наименований относится к компетенции топонимики.
Топонимика - это вспомогательная научная дисциплина, находящаяся на стыке географии, лингвистики и истории, и изучающая топонимы. Топонимы - это собственные названия географических объектов, начиная от материков, морей, океанов и заканчивая названиями остановок общественного транспорта и т. п. В этой статье речь пойдет в основном об урбонимах Иркутска, то есть о названиях внутригородских объектов, которые, в свою очередь, подразделяются на агоронимы - названия городских площадей и рынков, годонимы - названия улиц, хоронимы - названия отдельных зданий и др.
Каким же образом топонимика взаимодействует с исторической наукой? Очень просто: история использует топонимы в виде источника знаний, так же как она использует письменные, устные, архитектурные, археологические, этнографические и иные памятники. В этом качестве и сами топонимы становятся историческими памятниками. Они в некотором смысле нематериальны, и потому сознание не всегда способно безоговорочно поставить их в один ряд со зданиями, монументами, предметами декоративно-прикладного искусства. Однако даже самые поверхностные наши рассуждения на тему возможной нематериальности памятников, немедленно породят воспоминания о таких феноменах как сказки, эпосы, традиционные праздники, народные танцы и пр. Таковы же и топонимы.
Топонимические памятники, как и памятники вообще, имеют большое историческое и культурное значение. Они организуют культурно-историческое пространство местности, в которой бытуют, подчеркивают её уникальность и своеобразие, обеспечивают историческое преемство, свидетельствуют о древности и историчности окружающей их среды, фиксируют события, запечатлевают утраченные городские объекты, особенности рельефа, имена и занятия жителей и мн. др. Наконец, топонимические памятники, с которыми ежедневно соприкасается огромное число людей, являются естественным и эффективным средством распространения исторических знаний в самых широких слоях населения.
Всякий ли топоним является памятником? Нет, не всякий, так же как не всякое здание или монумент - памятник. Безусловно, некоторую полезную информацию можно извлечь почти из любого топонима, однако, по степени научной ценности, культурной и общественной значимости, самобытности и уникальности топонимы определённо не равны. Ценность представляют топонимы, сложившиеся естественным путём и закрепившие в себе память об исторических реалиях времени своего возникновения, например, о стоявших поблизости церквах (ул. Тихвинская, ул. Благовещенская, ул. Иерусалимская, пер. Чудотворский), домах горожан (ул. Дегтевская, ул. Баснинская, ул. Трапезниковская), государственных и городских учреждениях (ул. Арсенальская, ул. Адмиралтейская, Кремлёвская площадь), увеселительных учреждениях (ул. Матрешинская, ул. Дворянская), торговой и профессиональной специализации городских объектов и граждан (Сенная и Хлебная площади, Барахолка, ул. Кузнечная, ул. Ямская), городских легендах (местность Царь-Девица) и т. п. Такие, подлинные, топонимы можно назвать памятниками.
И наоборот - как, скажем, типовые т. н. «хрущевки» не являются архитектурными памятниками, хотя, в известном смысле, и несут дух своего времени, так и типовые топонимы - как правило, навязанные чьей-то волей, а не сложившиеся естественным путём - едва ли могут быть признаны памятниками или, во всяком случае, наделены особой ценностью. К примеру, собственник земельного участка или застройщик, планируя новый поселок или садоводство, нередко нарекают улицы
После многолетних попыток уклониться от напора группы прихожан, назойливо требующих регулярного проведения над ними чина отчитки, отец Нектарий сдался. Наконец, в странной греческой камилавке с открытым верхом, шаркающей протоиерейской походкой мерно прошествовав в притвор храма, отец любовно приклеил на доску невзрачное объявление следующего содержания: "Каждый четверг, в 19.00, в храме проводится чин отчитки для всех желающих. При себе иметь справку об отсутствии психических расстройств за подписью завкафедрой Общей психиатрии ИГМУ д. м. н. проф. А. С. Воскресенского." Известно, что в вопросах общей психиатрии профессору А. С. Воскресенскому отец Нектарий доверял всецело еще с тех далёких пор, когда тот был к. м. н., а сам отец едва получил золотой крест. Доверие у них, неизвестно почему, было взаимным. Говорили, что когда-то кто-то из них не то вылечил другого, не то отказался лечить, или даже и то и другое вместе... Во всяком разе, при встрече, старцы приветствовали друг друга возгласом: "Добрый день, дорогой коллега!" - при этом протоиерей весело кланялся, а профессор приподнимал шляпу и опереточно смеялся: "Мха-ха-ха!" - он, признаться, был несколько чудаковат.
В четверг, прождав страждущих до девяти часов вечера в гулком одиночестве (не считая трёх старушек, пытавшихся пролезть без справок), отец Нектарий, что-то бормоча и сокрушенно разводя руками, ушел в направлении ризницы.
После многолетних попыток уклониться от напора группы прихожан, назойливо требующих регулярного проведения над ними чина отчитки, отец Нектарий сдался. Наконец, в странной греческой камилавке с открытым верхом, шаркающей протоиерейской походкой мерно прошествовав в притвор храма, отец любовно приклеил на доску невзрачное объявление следующего содержания: "Каждый четверг, в 19.00, в храме проводится чин отчитки для всех желающих. При себе иметь справку об отсутствии психических расстройств за подписью завкафедрой Общей психиатрии ИГМУ д. м. н. проф. А. С. Воскресенского." Известно, что в вопросах общей психиатрии профессору А. С. Воскресенскому отец Нектарий доверял всецело еще с тех далёких пор, когда тот был к. м. н., а сам отец едва получил золотой крест. Доверие у них, неизвестно почему, было взаимным. Говорили, что когда-то кто-то из них не то вылечил другого, не то отказался лечить, или даже и то и другое вместе... Во всяком разе, при встрече, старцы приветствовали друг друга возгласом: "Добрый день, дорогой коллега!" - при этом протоиерей весело кланялся, а профессор приподнимал шляпу и опереточно смеялся: "Мха-ха-ха!" - он, признаться, был несколько чудаковат.
В четверг, прождав страждущих до девяти часов вечера в гулком одиночестве (не считая трёх старушек, пытавшихся пролезть без справок), отец Нектарий, что-то бормоча и сокрушенно разводя руками, ушел в направлении ризницы.
После многолетних попыток уклониться от напора группы прихожан, назойливо требующих регулярного проведения над ними чина отчитки, отец Нектарий сдался. Наконец, в странной греческой камилавке с открытым верхом, шаркающей протоиерейской походкой мерно прошествовав в притвор храма, отец любовно приклеил на доску невзрачное объявление следующего содержания: "Каждый четверг, в 19.00, в храме проводится чин отчитки для всех желающих. При себе иметь справку об отсутствии психических расстройств за подписью завкафедрой Общей психиатрии ИГМУ д. м. н. проф. А. С. Воскресенского." Известно, что в вопросах общей психиатрии профессору А. С. Воскресенскому отец Нектарий доверял всецело еще с тех далёких пор, когда тот был к. м. н., а сам отец едва получил золотой крест. Доверие у них, неизвестно почему, было взаимным. Говорили, что когда-то кто-то из них не то вылечил другого, не то отказался лечить, или даже и то и другое вместе... Во всяком разе, при встрече, старцы приветствовали друг друга возгласом: "Добрый день, дорогой коллега!" - при этом протоиерей весело кланялся, а профессор приподнимал шляпу и опереточно смеялся: "Мха-ха-ха!" - он, признаться, был несколько чудаковат.
В четверг, прождав страждущих до девяти часов вечера в гулком одиночестве (не считая трёх старушек, пытавшихся пролезть без справок), отец Нектарий, что-то бормоча и сокрушенно разводя руками, ушел в направлении ризницы.
Статья автора на "Дне Сибири": http://sibnarod.com/den-sibiri/item/803-aleksandr-snarskij-neobkhodima-restavratsiya-toponimicheskikh-pamyatnikov-irkutska.html
Вопрос о переименовании иркутских улиц обсуждается не первый год, но однако, только в последнее время страсти вокруг него неожиданно накалились. Примером тому может служить, в частности, некое «письмо иркутской общественности», обитающей около горкома КПРФ, которая внезапно обеспокоилась тем, что возвращение улицам города их исторических названий «уничтожит память о советском периоде истории» (об этом наша газета писала в одном из предыдущих номеров). В связи с этим, редакция газеты «День Сибири» планирует в ближайших выпусках опубликовать на своих страницах ряд интервью с представителями научных кругов и общественными деятелями, посвящённых этому вопросу. Наш первый респондент – иркутский историк и телеведущий Александр СНАРСКИЙ.
– Александр, насколько мне известно, ты – один из самых решительных сторонников переименования улиц города…
– Ничего подобного! Я – именно категорический противник всяких «переименований». Дело в том, что, говоря о возвращении улицам города их исторических названий, термин «переименование» звучит вообще анти-научно. Переименование уже произошло. Это Политотдел Пятой армии счел за благо ни с кем не советуясь переименовать большинство улиц города, одним махом перечеркнув вековую историю Иркутска и сделав его городом топонимических новоделов. Я же и мои единомышленники в этом начинании говорим именно о возвращении улицам города их первоначальных, подлинных названий, то есть о процессе обратном переименованию. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв, чей научный авторитет ни у кого не вызывает сомнения, ввёл в научный оборот термин «исторические топонимы», и этот термин сегодня признан научным сообществом; историческое название сквера, площади, улицы, переулка, города, предместья, деревни, посёлка является точно таким же памятником истории и культуры, как древний храм, старинный особняк, дворец или монумент, и точно так же нуждается в реставрации, т. е., воссоздании в своём первоначальном виде.
– Но согласись, далеко не все исторические названия сегодня органически впишутся в нашу современную жизнь: если относительно имён знатных иркутян-меценатов, присутствовавших в названиях иркутских улиц – Баснинской, Трапезниковской, Пестеревской и других – ни у кого особо не возникает возражений, то такие топонимы, как Матрёшинская, или, к примеру, Жандарминская улица, будут смотреться явным анахронизмом…
– Повторюсь: я – сторонник научного подхода к решению этого вопроса. Топоним, как я уже сказал, это такой же памятник, как любое сооружение прошлой эпохи, и он должен быть восстановлен и взят под государственную охрану. И не беда, что он кажется кому-то неблагозвучным или мрачным – это просто чье-то мнение, эмоция, а эмоции бывают разными и никакой полемической ценности не имеют. Что же до «анахронизмов», то приведу такой пример: парижское кабаре «Красная Мельница» известно на весь мир – несмотря на то, что самой мельницы, на месте которой располагалось кабаре, уже давным-давно нет, да и мукомольное производство не имеет никакого отношения к канкану. Тем не менее, топоним ни у кого не вызывает когнитивного диссонанса – скорее, его исчезновение вызвало бы серьезное недоумение у людей. Кстати, в Европе – в той самой Европе, на которую у нас почему-то принято равняться и которая живёт вполне современной жизнью, названия улиц не меняются на протяжении столетий, и никому это не кажется анахронизмом. Скорее, наоборот: это является ещё одним из символов преемственности и стабильности развития общества.
– Вот как раз, противники возвращения улицам исторических названий и говорят о преемственности истории от советского периода: мол, «это – тоже наша история», да и «люди привыкли уже»… – Знаешь, по роду своей основной деятельности я постоянно имею дело с материальными памятниками истории и культуры: к нам на реставрацию поступает старинная мебель, картины, предметы утвари, декоративно-прикладного искусства. Многие из них, изготовленные ещё в позапрошлом веке, в начале-середине века двадцатого были поломаны или неумело отреставрированы – мы же придаём им первоначальный вид, занимаемся реставрацией. И вот, когда речь идёт о том, что какие-то поздние доделки и наслоения – это «тоже история», я всегда привожу такой пример. Представь себе, что в некоем музее – хоть в Государственном Эрмитаже, хоть в маленьком провинциальном музее – неважно – экспонируется мебельный гарнитур XVIII столетия – дорогой ореховый шпон, накладки из золочёной бронзы, вставки из перламутра, черепахового панциря; на дверках ящичков – фарфоровые накладки, мягкая мебель обтянута гобеленами ручной работы, но… Но в начале ХХ
Статья автора на "Дне Сибири": http://sibnarod.com/den-sibiri/item/803-aleksandr-snarskij-neobkhodima-restavratsiya-toponimicheskikh-pamyatnikov-irkutska.html
Вопрос о переименовании иркутских улиц обсуждается не первый год, но однако, только в последнее время страсти вокруг него неожиданно накалились. Примером тому может служить, в частности, некое «письмо иркутской общественности», обитающей около горкома КПРФ, которая внезапно обеспокоилась тем, что возвращение улицам города их исторических названий «уничтожит память о советском периоде истории» (об этом наша газета писала в одном из предыдущих номеров). В связи с этим, редакция газеты «День Сибири» планирует в ближайших выпусках опубликовать на своих страницах ряд интервью с представителями научных кругов и общественными деятелями, посвящённых этому вопросу. Наш первый респондент – иркутский историк и телеведущий Александр СНАРСКИЙ.
– Александр, насколько мне известно, ты – один из самых решительных сторонников переименования улиц города…
– Ничего подобного! Я – именно категорический противник всяких «переименований». Дело в том, что, говоря о возвращении улицам города их исторических названий, термин «переименование» звучит вообще анти-научно. Переименование уже произошло. Это Политотдел Пятой армии счел за благо ни с кем не советуясь переименовать большинство улиц города, одним махом перечеркнув вековую историю Иркутска и сделав его городом топонимических новоделов. Я же и мои единомышленники в этом начинании говорим именно о возвращении улицам города их первоначальных, подлинных названий, то есть о процессе обратном переименованию. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв, чей научный авторитет ни у кого не вызывает сомнения, ввёл в научный оборот термин «исторические топонимы», и этот термин сегодня признан научным сообществом; историческое название сквера, площади, улицы, переулка, города, предместья, деревни, посёлка является точно таким же памятником истории и культуры, как древний храм, старинный особняк, дворец или монумент, и точно так же нуждается в реставрации, т. е., воссоздании в своём первоначальном виде.
– Но согласись, далеко не все исторические названия сегодня органически впишутся в нашу современную жизнь: если относительно имён знатных иркутян-меценатов, присутствовавших в названиях иркутских улиц – Баснинской, Трапезниковской, Пестеревской и других – ни у кого особо не возникает возражений, то такие топонимы, как Матрёшинская, или, к примеру, Жандарминская улица, будут смотреться явным анахронизмом…
– Повторюсь: я – сторонник научного подхода к решению этого вопроса. Топоним, как я уже сказал, это такой же памятник, как любое сооружение прошлой эпохи, и он должен быть восстановлен и взят под государственную охрану. И не беда, что он кажется кому-то неблагозвучным или мрачным – это просто чье-то мнение, эмоция, а эмоции бывают разными и никакой полемической ценности не имеют. Что же до «анахронизмов», то приведу такой пример: парижское кабаре «Красная Мельница» известно на весь мир – несмотря на то, что самой мельницы, на месте которой располагалось кабаре, уже давным-давно нет, да и мукомольное производство не имеет никакого отношения к канкану. Тем не менее, топоним ни у кого не вызывает когнитивного диссонанса – скорее, его исчезновение вызвало бы серьезное недоумение у людей. Кстати, в Европе – в той самой Европе, на которую у нас почему-то принято равняться и которая живёт вполне современной жизнью, названия улиц не меняются на протяжении столетий, и никому это не кажется анахронизмом. Скорее, наоборот: это является ещё одним из символов преемственности и стабильности развития общества.
– Вот как раз, противники возвращения улицам исторических названий и говорят о преемственности истории от советского периода: мол, «это – тоже наша история», да и «люди привыкли уже»… – Знаешь, по роду своей основной деятельности я постоянно имею дело с материальными памятниками истории и культуры: к нам на реставрацию поступает старинная мебель, картины, предметы утвари, декоративно-прикладного искусства. Многие из них, изготовленные ещё в позапрошлом веке, в начале-середине века двадцатого были поломаны или неумело отреставрированы – мы же придаём им первоначальный вид, занимаемся реставрацией. И вот, когда речь идёт о том, что какие-то поздние доделки и наслоения – это «тоже история», я всегда привожу такой пример. Представь себе, что в некоем музее – хоть в Государственном Эрмитаже, хоть в маленьком провинциальном музее – неважно – экспонируется мебельный гарнитур XVIII столетия – дорогой ореховый шпон, накладки из золочёной бронзы, вставки из перламутра, черепахового панциря; на дверках ящичков – фарфоровые накладки, мягкая мебель обтянута гобеленами ручной работы, но… Но в начале ХХ