Михаил Новоновский подбросил цитату:
------

https://hgr.livejournal.com/2201072.html

помимо Умкиного головы-хвоста, это:

https://hgr.livejournal.com/2200807.html

Читать далее...

Глазков, "Боярыня Морозова", последняя строфа:

https://hgr.livejournal.com/2200268.html

отсюда

https://hgr.livejournal.com/2199827.html

2. Соавтор Гагарина: Сергей Сергеевич Сергеев

Вышеизложенные соображения, хотя и доказывают авторство Гагарина, все же не исчерпывают проблему авторства брошюры. В донесении парижского священника Иосифа Васильева обер-прокурору Синода А. П. Толстому от 26 августа / 5 сентября 1859 года мы читаем следующее (Парижские письма протоиерея Иосифа Васильевича Васильева к Обер-Прокурорам Святейшего Синода и другим лицам с 1846 по 1867 гг., изданные с биографическими сведениями и пояснительными примечаниями Л. К. Бродским, Петроград: Типо-литография М. П. Фроловой, 1915, с. 206–207):
<…> посылаю Вам творение раболепнейшего Паписта под заглавием: “Quelques mots sur le schisme oriental”. Имя автора не “de Sergy”, как напечатано на обертке, а Сергей Серг. Сергеев; это побочный сын Безобразова, отставной гвардейский офицер, пораженный слепотою вещественною и, судя по плодам, с покрывалом на очах духовных [ср. 2 Кор. 3, 15]. Сергеев, крещенный в Латинской вере, находится под руководством здешних иезуитов, которые и внушили ему мысль и содержание ­“de <sic!> quelques mots”. Сочинение направлено против труда г. Хомякова, отмеченного подобным же заглавием. В отвлеченностях и высокопарности русского писателя есть по крайней мере фундамент, доказательства, острота, порядок; а у его менее даровитого соперника отвлеченность состоит в пустоте, громогласие слов покрывает избитые неосновательные мысли, самая острота шита белыми нитками. Без сомнения не по смирению, а скорее по безотчетному чувству своей пустоты, Сергеев напечатал свое произведение в малом (250) количестве экземпляров, которые не распространились далее его друзей. Это явление осталось совершенно незаметным.
При оценке достоверности этого сообщения нужно, прежде всего, понять, каков мог быть его источник. Довольно очевидно, что источником тут мог быть только Гагарин. В свое время, в 1856 и 1857 годах, между Васильевым и Гагариным сложились доверительные отношения, основанные на взаимной симпатии, но затем со стороны Васильева симпатия перешла во враждебность. Тем не менее, Васильев поддерживал с Читать далее...

https://hgr.livejournal.com/2199493.html

пишу очень кратко, чтобы только самому не забыть.

Нетривиальная мысль в том, что этих систем местоимений не одна, а две, но я их назову двумя подсистемами. "я", котоое не является "просто местоимением" ("я" первого лица, когда нельзя поставить вопрос о том, кому оно принадлежит), образует свою отдельную подсистему. а в обычной подсистеме местоимений -- лишь такое "я", которое бывает в косвенной и т.п. речи, и которое отличается от "мы" только квантификацией.

1. подсистема местоимений.

удобно ввести обозначения МЫ и ВЫ для "абсолютных" мы и вы (квантификация -- квантор "все"), и "мы" и "вы" для любой другой квантификации (тогда для квантора 1 имеем "я" и "ты", для квантора 2 двойственное число "на" и "ва" или "мы оба", "вы оба", далее "мы трое", "вы трое", "некоторые из нас", "некоторые из вас" и тд.).

тогда для таких местоимений выстраивается логический квадрат квантифицированных пропозиций (т.е. такого, где А: все S суть Р, и тд.).

его консистентный фрагмент описывали традиционные грамматики, т.к. они впихивали язык в заранее заданное прокрустово ложе аристотелевской логики, на котором пришлось многое отрезать.

консистентный фрагмент этого логического квадрата:

А: МЫ Е: ВЫ
Ι: мы О: вы

классическая логика допускает для А и Е быть одновременно ложными, а для Ι и О быть одновременно истинными. в обоих случаях получаем "он(и)" -- т.е. кто-то, кто не мы и не вы, причем, в любом количестве.

т.е. три лица местоимений -- это консистентный фрагмент логики местоимений естественного языка.

когда появилась генеративная грамматика, в которой стали изучать язык, как он есть, а не сколько его поместилось в ту или иную заранее выбранную логику, то были открыты еще два местоимения -- pro и PRO.

pro -- подлежащее безличных оборотов; может быть лексически оформлено (il pleut, on peut) или нет (смеркалось). это паракомплектная граница между А и Е, нарушающая закон исключенного третьего, т.е. когда А и Е одновременно истинны (т.е. в универсуме, поделенном на абсолютные МЫ и ВЫ, где не может быть ничего третьего, что-то третье все-таки появляется; это аналогично тому, как возникает понятие "настоящего" в его отличии от "прошлого" и от "будущего".

PRO -- подлежащее неопределенных форм глагола и абсолютных причастных оборотов (в тех языках, где такие водятся); никогда не бывает выражено лексически. оно нарушает запрет классической логики на субконтрарное противоречие (т.е. запрет Ι и О быть одновременно ложными). будучи подлежащим неопределенной формы глагола, PRO не тождественно главному подлежащему, но оно и тождественно ему, что и позволяет построить предложение. это параконсистентная идентичность.

итак, логический квадрат местоимений дополняется паракомлектным и параконсистентным членами.
но диалетического (одновременно паракомплектного и параконсистентного) члена нет.

2. подсистема "Я" первого лица.

описание свойств этого "Я" впервые дали в 1960-е годы Elizabeth Anscomb и Hector-Neri Canstañeda, а лингвисты это всё игнорируют. суть в том, что когода ты произносишь любое другое местоимение, ты можешь ошибиться с тем, кого имеешь в виду, но когда ты произносишь "я" от первого лица -- то не можешь.

такое "Я" нельзя получать квантификацией какого-либо "мы", т.к. оно уникально: мое личное "Я" не образует такого вида, в котором были бы чужие личные "Я". такое "Я" -- синглетон, и ему свойственна логика синглетона. а это логика clopen set, одновременно паракомплектная и параконсистентная.

можно это показать и на логическом квадрате пропозиций (неквантифицированных): в нем не будет субалтерности, а будет совпадение А и Ι, равно как и Е и О. квадрат схлопывается в отрезок. в котором остается только контрадикторное противоречие.

получается, существование моего "я" контрадикторно существованию остального универсума, т.е. всего мира. результат кажется контр-интиуитивным, но, если подумать, то как раз вполне интуитивным. см. у Витгенштейна о сермяжной правде солипсизма.

он подтверждается данными по детскому усвоению языка. "референциальные" дети, которые хорошо усваивают консистентную составляющую языка, испытывают большие трудности с употреблением "я" (называют себя по имени, как бы в третьем лице), зато "экспрессивные" дети, которые хорошо усваивают "я", испытывают трудности усвоением линеаризации и предпочитают использовать метафорические и метонимические обозначения предметов (т.е. тоже неконсистентные).

3. какая из этого (может быть, хотя может и не быть) мораль:

таким образом, "я" первого лица сохраняет свойства "синтаксического объекта" в смысле Хомского (Хомский не обсуждает его логических свойств, но я-то их интерпретирую как сразу паракомплектные и параконсистентные), не Читать далее...

1. война Иеффая как суд (см. литературу) -- указывает на 10.VII.
2. праздник ее памяти -- 4 дня, хотя она ходила по горам 2 месяца. нестыковка в Суд. но зато в LAB ее память -- один день, и это14 число неизвестного месяца, что может восходить к тому же ритуалу. эти 4 дня хорошо ложатся на 11-14 тишри и тогда согласуются с LAB как днем памяти дочери Иеффая.
3. 4 дня хорошо ложатся в календарь приготовления жертвенного агнца на Пасху (там 5 дней с 10 по 14 нисана; если это спроецировать в тишри, мы получим аналогию, считая первым днем 10 тишри -- когда Иеффай поклялся и пошел на войну).

эта краткая хронология плоха тем, что для всей войны усваивает один день (прямое противоречие тексту, хотя упоминение о дальнейших боевых действиях могло быть неаутентичным), и что игнорирует "2 месяца" полностью: если это и не время скитания дочери Иеффая, то все равно какая-то литургическая реалия (хотя и неясно, той же или другой эпохи).

----------
главные трудности:

1. женский ритуал не имеет месопотамского бэкграунда, но и с хананейским там плохо. есть еще параллель в Суд. 21 в Силоме, где тоже какой-то женский ритуал, и дата надежно реконструируется как Суккот, т.е. 15 тишри.
2. литургический характер жертвы (всесожжения): связан с Суккот? -- формально это допустить можно, но смысл? (если действительно Суккот, то смыслом могло быть основание святилища в Массифе? -- ср. Суд. 17-21 имплицит. полемику против Массифы как религиозного центра (ср. Самуил: жертвоприношение за грех потери Ковчега в Массифе; в случае Иеффая тоже "всесожжение о гресе"?).

https://hgr.livejournal.com/2198560.html

имеющий состояться в будущем разговор о логике естественного языка, как она открывается в генеративной грамматике (я исхожу из того, что Хомский прав, и не отвлекаюсь на критику его концепций), следует предварить формализацией самой этой грамматики. Хомский имплицитно, но указывает на возможность ее формализации, когда он настаивает, что его "синтаксические объекты" (СО) являются "множествами". задачей логики будет определить, что это за множества (в том смысле, что какую логику они имплицируют), но для начала хотелось бы их описать на более математическом языке.

простого взгляда на "деревья" с исключительно бинарными разветвлениями (бинарность тут один из краегольных камней теории Хомского) достаточно, чтобы убедиться, что мы тут имеем дело с древообразной решеткой, образованной р-адическими, а именно, только 2-адическими (простейшими из возможных), числами.

это сразу позволяет нам перейти к эквивалентному представлению -- топологическому. оно вообще необходимо для дальнейшего перехода к логике (к логике часто бывает легче перейти от топологии, а не от алгебры!), но, главное, оно гораздо нагляднее для выражения обычных идей Хомского. древовидная решетка р-адических чисел эквивалентна объединениям ультраметрических шаров.

СО в такой топологии отображается в виде ультраметрического шара. такие шары либо не пересекаются, либо могут быть вложены один в другой, но никак иначе. это точно как у СО.

самое же главное, что свойства таких шаров точно соответствует свойствам образования деревьев при операции MERGE. Поскольку MERGE бывает внешняя и внутренняя, то рассмотрим оба случая (еще бывает "параллельная", когда задействованы оба механизма, и, возможно, бывают еще какие-то варианты, но, в любом случае, элементарных процедур только две).

внешняя MERGE в авторском описании Хомского: у нас есть какой-то СО, к нему прилипает какой-то левый другой СО, и они вместе образуют новый СО, которому соответствует на дереве более высокая одна вершина (а два первых СО будут на дереве ниже этой новой вершины).

она же в топологическом описании: повстречались два ультраметрических шара и решили объединиться. они могут это сделать только одним способом: образовав новый шар, диаметр (он же радиус -- у таких шаров это одно и то же) которого определяется как расстояние между центрами (т.е. любыми точками, т.к. в таких шарах все точки одновременно центры) двух шаров. то есть получается новый большой удобный шар.

внутренняя MERGE в авторском описании Хомского (не в Х-bar теории, а в актуальной теории, начиная особенно с 2013, а лучше 2015): как бы все то же самое, но второй СО берется не откуда-то извне, а изнутри первого. это драматически влияет на результат: опять, вроде все то же самое, что при внешней MERGE (так же появляется новая вершина в дереве), но при этом в старом СО остается точная копия вырезанного из него СО. таким образом, СО удваивается, хотя -- уже при линеаризации -- произносится только новое. но генеративная грамматика не может закрывать глаза на старое! (напр.: Какую кашу ела Маша?!! -- генеративист тут читает: [Какую кашу] ела Маша [какую кашу]; и он прав, т.к. вопрос относительно каши вырос из факта "Маша ела [какую кашу]", и без этого факта не имел бы смысла).

она же в топологическом описании: насчет образования общего нового просторного ультраметрического шара, разумеется, все то же самое. а вот почему вырезанный из старого СО маленький СО хоть и вырезался, но не вырезался? -- потому что в ультраметрическом шаре невозможно сделать дырку: там все элементы по-прежнему совпадают с центром и друг другом, хотя и остаются разными (но при этом одинаковыми -- в силу чего СО даже самого сложного происхождения взаимодействует с другими СО исключительно как атом, т.е. неделимое).
--------
ну и дальше в логику через топологию так: ультраметрический шар -- это clopen set (открыто-замкнутое множество), а такие множества имеют контрадикторные свойства.....

P.S. тут, конечно, возникает поле и для алгебраизации генеративной грамматики, что мог бы сделать любой математик или программист (но не я): между вершинами деревьев можно считать 2-адические расстояния (по формуле ρ =1/2^k) и рисовать точные карты СО...

https://hgr.livejournal.com/2198319.html

https://hgr.livejournal.com/2198020.html

https://hgr.livejournal.com/2197893.html

This unique piece where Peter appears in Rome only after other Christian bishops (notice plural!) is known since 1899 but became properly published only as a result of cooperation between Enrica Follieri (1956) and Mario Capaldo (2002). Already Follieri attributed it to South Syrian monasticism and supposed that it was written in an Oriental language. The present Greek and Slavonic recensions go back to a lost Greek archetype being far remoted from it and each other. My analysis resulted in the following. Sitz im Leben: Syrian monasticism of Hauran and Lebanon, second half of the seventh century (Umayyad Caliphate), the time of active Syrian presence in Italia and Rome (when even five Popes were Syrians). Original language: Syriac (one of its hallmarks is Peter’s age of about 160 years, which contradicts to the internal chronology of the account: a confusion in Serto between qof “100” and waw “and”). Original liturgical calendar: a liturgical cycle with Peter’s commemoration on the second Pentecost (as in some Syrian traditions, not on June 29), the whole plot developing within 50 days starting on the first Pentecost. The lost indications of duration for some time intervals are to be recovered as the normal time required for travel (maritime route from Lebanon to Rhegium: 20 days; maritime route from Rhegium to Puteoli: 3.5 ≈ 4 days; from Puteoli to Rome on foot, 200 km: 10 days). The topography of Rome is exact; are mentioned: the ruins of the Temple of Jupiter Capitolinus, piscina in Capitolio, Colosseum, the Old St Peter’s basilica. Target audience: monastic “metropolia” in the East. Message: success in Syrian “colonisation” of Rome.

https://hgr.livejournal.com/2197649.html

The Testament of Job is not only saturated with hymnography, but it contains a detailed calculation of days for the events preceding Job’s death. This is a certain mark of a liturgical calendar. The day of Job’s death is marked with appearance of the Merkabah, thus pointing to the well-known Second Temple-period feast on the Summer Solstice, normally about seven days before the even greater feast of the second Pentecost (New Wine); the cosmological concept of Sun's chariot was thus understood as the divine Merkabah. The liturgical cycle has parallels elsewhere, and it could be reconstructed as following (in a 364DY calendar whose exact structure remains unknown):
Pentecost (Sunday, month III, unknown day): Job’s wife buys from (unrecognised) Satan three loaves of bread sufficient for living three days; she pays with cutting her hair thus referring to a personal “Nazirite” covenant with Satan instead of the Covenant of Moses with God; the three days are the Sunday of Pentecost and the following Monday and Tuesday;
Wednesday: arrival of Job’s friends; they remain silent for seven days till Tuesday inclusively;
Wednesday: Job’s friends start another seven days discussing Job’s situation between themselves;
from Wednesday to Friday: three days of incensing to weaken the smell from Job and start a conversation with him;
Sabbath, the first day of conversation and the middle of the entire liturgical cycle: revelation to Job’s wife and her death;
remaining conversation days; the total of these days (including the first, Saturday) is corrupted in the Greek manuscripts (7 or 27) but is authentic in the Slavonic: twenty,—till Thursday;
three days of Job’s final illness: from Friday to Sunday;
Sunday: ascension of Job’s soul with the Merkabah, the Summer Solstice feast;
this 43-day schedule implies one mourning week before the next feast of New Wine.

https://hgr.livejournal.com/2197426.html

...and the Synoptic Passover Narrative.

The story of Kenaz in LAB 25-26 provides a legend that, like Esth, includes a story about lots and a detailed chronology of a war that must be interpreted as a Passover calendar. The Passover calendar is the same as in Esth. It starts on 14.I when the most solemn feast of Passover becomes the day of a catastrophe and continues with four days of struggle with the salvation occurring in the night of the fourth. Thus, the Passover night of salvation turns out to be postponed for four days, and the entire Passover celebration occupies five days instead of one and includes the 3.5-day fast within the festal days. In my earlier study (Lourié 2002/2008) I supposed (elaborating on Jaubert’s hypothesis) that such calendar was implied in the Synoptic Passion Week, where the Passover fell on Tuesday 14.I (according to a 364-DY calendar similar to but distinct from that of the Jubilees) but ended only on Saturday, with the night of salvation being that of Saturday (i.e., given the beginning of the nichtemeron at the down, the night from Saturday to Sunday). According to my hypothesis, this calendar included the “broken Nisan”, where Tuesday 14.I was followed with four days “of interval” from Wednesday to Saturday, which were out of counting of the days of the month, while 15.I fell only on Sunday. The four days “of interval” were added together at one point of the year instead of adding them one per one at the end of each quarter. Esth 8:9 LXX/“Slavonic” corroborates the idea of “broken Nisan”: the scribes were called on 23.I when the feasts are over, namely, the eight-day feast of Unleavened Bread (15-22.I) and the feast of Passover falling on 14.I. This implies, for the Esther account, the duration of 14.I for five days.

https://hgr.livejournal.com/2197032.html

1. Путь Хомякова в Lumen gentium

Читая некоторые параграфы принятой в 1964 году Вторым Ватиканским собором догматической конституции о Церкви Lumen gentium ("Свет [во откровение] языков"), иной русский читатель может захотеть себя ущипнуть: точно ли он читает постановление католического вселенского собора, а не статью русского богослова хомяковской традиции? Строго говоря, одно не совсем противоречит другому, так как одним из соавторов этой догматической конституции был Ив Конгар, а он для славянофильского богословия был отнюдь не посторонним. Деликатные вопросы относительно вклада отдельных авторов в те или иные соборные документы сегодня становятся гораздо более разрешимыми, чем еще несколько десятилетий назад, благодаря введению в научный оборот новых архивных данных; см. по интересующему нас сейчас вопросу: W. Henn, Yves Congar and “Lumen gentium”, Gregorianum 86 (2005) 563–592.
Темы хомяковского богословия, важные для Конгара, подробно обсуждаются в той самой монографии, которая внесла лепту в гонения на Сольшуар, и которой Конгару пришлось открыть свою серию Unam Sanctam: M.-J. Congar, Chrétiens désunis : Principes d'un " œcuménisme " catholique ["Разъединенные христиане: принципы католического "экуменизма"]. (Unam Sanctam, 1). Paris: Cerf, Читать далее...

из готовящегося перевода их переписки. в этом письме о Юнге и Адлере.
В издании Freud/Meng (1980²), стр. 62 отмечается, что между 11 марта 1913 и 9 октября 1918 "письма не сохранились". Тем радостнее обнаружение М. Шротером следующего письма от 9 июля 1914. (Ссылку на написанное, но не обнаруженное письмо можно найти у Jones 2, S. 124 [Письмо Фрейда Пфистеру от 9 октября 1913][1]).[2]

1914
58 P
Цюрих, 9. VII. [19]14.[3][4]
Досточтимый и дорогой господин профессор!
Сердечно благодарю Вас за отправку Вашей остроумной критики психоаналитического движения.[5] Ваше изложение наглядно демонстрирует, что Вы для своего детища сделали и вытерпели. Становится понятно, что Вы[6] не могли вести себя иначе. Я не сожалею о разнообразии движений, которые исходят от Вас, ведь так и должно было произойти. От Иисуса и Лютера, от всех творческих душ сразу же начинают отходить борющиеся друг с другом направления. Разумеется, среди них встречаются заблуждения. Но мне больно, что возникают такие тяжелые разочарования и такие горькие личные размолвки. Если бы не было этого личного аспекта, то Вы бы, конечно, радовались, что Ваши импульсы отражаются в совершенно разных личностях и очень по-разному, и Вы бы со спокойной верой в истину, которую Вы до сих пор несли с такой удивительной уверенной силой, разглядели бы так же и преувеличения, и глупости своих последователей. Но теперь боевой топор расчехлен и решения принимает колун древнего дровосека. Я очень болезненно это воспринимаю, возможно, потому что я совершенно инфантильно в каждом превосходящем меня аналитике вижу идеального человека. Но я признаю, что плодотворная совместная работа между Юнгом и Вами более была невозможна, не говоря уже об Адлере, таким образом я оказываюсь в тяжелой ситуации, у которой будут свои преимущества.
То, что Вы отвергаете в гипотезах Адлера и Юнга, кажется мне по большей части очевидным, и я восхищаюсь ясностью и уверенностью Вашей[7] критики. То что Адлер, как и многие интроверты, переоценивает волю к власти, для меня очевидно. Также и его пренебрежение сексуальным и эротическим я отвергаю как психологически неверное. Недавно я столкнулся с интересным случаем: юноша, будучи маленьким мальчиком, попал в патогенную ситуацию, после того как услышал, что мать (имея 3х мальчиков), гораздо больше хотела бы девочку. В дальнейшем маленький[8] верил на полном серьезе, что как мальчик он неполноценен, и охотно стал бы девочкой. То есть он пожертвовал "мужчиной" ради своей любви. Также и неполноценность Адлер ужасно преувеличивает. С другой стороны, у многих невротиков я не смог продвинуться дальше в прошлое, чем до нарушения любви к родителям из-за замечания, выражающего пренебрежение по отношению к ребенку.
Также что касается критики взглядов Юнга, то и тут я должен и хочу с Вами согласиться по большей части пунктов. Я полагаю вместе с Вами, что, например, религия действительно сублимирует первичные инстинкты, с уважением[9] возвышает (Цинцендорф). Но и Вы не будете отрицать, что в этих продуктах вытеснения содержится попытка возвышения инстинктов. Я считаю такие религиозные явления "переложениями", которые возникают при каждом изменении вытесненного инстинкта. Понятие символического либидо для меня слишком расплывчато, и у Юнга очень часто приобретает оттенок насилия. Если во сне ребенок лежит на груди матери, то это совершенно не значит, что Читать далее...

The apostles have gathered in this upper room in the night, with the incense and the candles, and chanted some psalms of David. After this chant, they have partaken “of pure [or venerated?] breads and the golden chalice that Simon the Leper has had given to Jesus Christ, and the wine after having mixed (it) with warm water, as we shall tell clearer elsewhere” (чистыя [this word is subtracted under the titlo and could be alternatively read as честныя] хлебы и чашу златую. юже бе дал симон прокаженыи иисус христу. и растворивше с теплою водою вино. якоже инде скажем яснее; B 87 / P 205-206, quote at 206). This sentence has a problematic syntax (the mixed wine is enumerated as if it is a separate item from the chalice) and ends exactly at the end of fragment 1. The most likely explanation of this irregularity is an insertion of the last phrase (about the warm water) by the anti-Latin Byzantine editor: indeed, in 1054 and shortly after, the Byzantine rite of zeon (pouring the hot water into the consecrated chalice) was an important part in the anti-Latin polemics[1].
The most precious detail in this account is, in every sense of the word, the golden chalice. Its first feature is that it was preserved in the upper room of Sion (where our account locates the apostolic liturgical gatherings). The chalice of the Last Supper preserved in Sion has a long tradition of its own[2]. Our text does not claims explicitly that the gold chalice was that of the Last Supper, but it would not have been implied otherwise, because our text provides an account of the liturgical practice of the apostles between the Last Supper and the Pentecost located in the upper room where the Last Supper took place.
Indeed, this chalice is, in all branches of the tradition, precious. Nevertheless, in our particular case, the Sion chalice has other features that so far were never known from the documents of the first millennium: (1) this chalice belonged to Jesus personally, and (2) he acquired it as a gift from Simon the Leper. The earliest witnesses of these features known so far are the verse and prose recensions of the Joseph d’Arimathie romance ascribed to Robert de Boron (otherwise known under the modern title Le Roman de l’Estoire dou Graal) and Читать далее...

https://hgr.livejournal.com/2196016.html

https://hgr.livejournal.com/2195753.html