Нечистые и хульные помыслы отгоняй молитвой Иисусовой, а когда они очень уж будут докучать тебе, то ты, незаметно для других, плюнь на них и на диавола, тебя смущающего. Ведь когда при Крещении христианин сочетается со Христом, он и на диавола, и на дела его и дует, и плюет – так и ты делай! Святые отцы учат, что на хульные помыслы совсем не следует обращать внимания – сами тогда отскочат. Нужно только сказать врагу: «Это не моя мысль, а твоя, навеянная». Если он возразит: «Нет, твоя», - то ответь ему: «Мой духовник мне приказал так говорить», - и тотчас враг отбежит от тебя.
Иеросхимонах Алексий, затворник Зосимовой пустыни
[313x486]
О безпокойстве
Из писем святителя Николая Сербского
Не нужно безпокоиться – нужно ревностно трудиться. Трудись и ревнуй об истине и святыне Божией и возложи свои заботы на Господа. Он требует от нас только того, что в нашей власти. Сказал Спаситель: кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? (Мф. 6: 27).

О новой жизни
Тит Коллиандер
Новую жизнь, в которую ты решил вступить, часто сравнивают с жизнью земледельца. Земля, которую он обрабатывает, дана ему Богом, так же, как и семя, солнечный свет, дождь и произрастание злаков. Но работа предоставлена ему самому. Если земледелец хочет получить обильную жатву, он должен трудиться с утра до вечера, пахать и разрыхлять землю, поливать, потому что посеву грозят многие опасности, могущие погубить урожай. Работу нельзя приостанавливать, земледелец постоянно должен быть бдительным; но все же урожай всецело зависит от Господа.
Автор: Гордон Аткинсон
Блог Гордона Аткинсона, пастора баптистской церкви в Сан Антонио, США, штат Техас. Запись создана 1 июня 2009 года. Перевод с английского Валерии Посашко
Последнее воскресенье – 4-е из 13-ти в моем академическом отпуске1. Каждое из них для меня драгоценно. Каждое воскресенье я выбираю, где и как мы будем участвовать в богослужении. Я – не охотник за церковными достопримечательностями, надеющийся увидеть что-нибудь новенькое. Моя цель – духовный опыт. Я хочу служить Богу.
[300x401]Уже вечер субботы, а мы с Дженин так и не решили, куда пойти завтра. Это было нечто из разряда ранее для меня неизвестного, но обычного для нашей культуры: разговор в стиле «В какую церковь ты бы хотела сходить?» «Не знаю, а в какую хочешь ты?».
В Интернете я нашел сайт храма святого Антония Великого. Это православная церковь, наполненная великолепными образцами византийского искусства. На ней мы и остановились.
Шелби и Лиллиан решили пойти с нами. Дорогой я предупредил, что их ждет нечто совершенно особенное, отличное от того, к чему они привыкли. «Их богослужение на протяжении более тысячи лет остается практически неизменным», – сообщил я девочкам.
Оказалось, что это было еще слишком мягко сказано. Святой Антоний Великий – это не просто старая школа со стилосами и глиняными табличками для письма…
Мы пришли за 10 минут до начала богослужения, но храм был уже полон людей, которые зажигали и ставили свечки и молились. У входа нас встретила женщина. Я ей сказал: «Мы не знаем, как себя здесь вести». Она вручила мне книжку с текстом Литургии и пригласила пройти внутрь.
Скамейки? Зачем нам какие-то еще скамейки! Сидеть во время службы – это ж дремучее средневековье.
Величественные иконы в византийском стиле, выполненные на заказ известным художником из Болгарии. Священники в полном облачении, с кадилами в руках (такие раскачивающиеся штуковины, в которых дымится ладан). Продолжительное, сложное чтение и пение, которому нет конца и края. И каждая строчка наполнена сложными, богословскими понятиями. Чувство такое, словно необработанные ломти богословия отламываются от древнего вероучения и пригоршнями бросаются в толпу прихожан. В довершение всего – чтоб нам уж точно жизнь мёдом не казалась – все читалось монотонным голосом.
Я узнавал слова и выражения, которых не слышал со времен окончания семинарии. «Богородица», «Рожденный не Сотворенный», «Херувимы и Серафимы», «возношения и всесожигаемая»…
Чем-то напоминало образы из детского кошмара. Мантии, пугающие изображения, курящийся ладан, потайные двери в иконостасе, которые время от времени открываются и выпускают маленьких мальчиков в облачениях и с золотыми подсвечниками в руках. Псалмы и пение, исходящее от небольшого хора и разливающееся под сводами храма так, что в дальнем конце помещения, где никто не поет, отдается каждое слово. Акустика там сногсшибательная. Кто бы ни говорил, звуки его голоса были слышны повсюду.
Вокруг столько всего происходило, что я не поспевал следить, было сложно сконцентрироваться.
[300x401]Первой сдалась Лиллиан. Полтора часа стояния на ногах доконали ее. Дженин провела ее к скамейке у боковой стены. Лиллиан в изнеможении привалилась к плечу Дженин и уставилась на меня ошеломленным взглядом обманутого ребенка, словно говоря: «Как ты мог привести нас в это дикое место?».
Шелби старалась держаться. Мы следили за службой по 40-страничной книжке по Литургии, которая, как оказалось, содержала только аббревиатурный ее текст. Я сбивался раз 10. 50
Изображая крестное знамение, веруй и постоянно помни, что на кресте твои грехи пригвождены. Когда падешь во грех, тотчас осуди себя искренно и делай на себе крестное знамение, говоря: «Господи! грехи наши на кресте пригвоздивый, пригвозди ко кресту и настоящий мой грех и помилуй мя… по велицей милости Твоей (Пс. 50: 3)», - и твой грех очистится. Аминь.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский