Обо мне не напишут книг,
И в газетах ни строчки не будет.
Я бегу от пустых интриг,
От постылых будней.
Кошелек не трещит по швам,
И карьера мне тоже не светит.
Ну а мне на это наплевать -
Пусть дерутся большие дети.
Я готов к судьбе любой,
Мне бумажной не надо славы,
Мне б остаться самим собой,
Остальное - мне не главное.

В стороне не надо лгать
И не надо быть первым.
Я молюсь своим богам,
Я дышу этой верой.

Ничего и нигде в этом мире не остается незамеченным,
Даже колкие мысли, жирным крестиком меченые,
Скрытые от глаз посторонних под пеленой равнодушия,
Настолько гадкие, что давят на мозг удушливо.
И как черные дикие вороны, падалью тухлой давятся,
Клюют плоть изнутри, падшей душой насыщаются.
Мысли эти ползут по сознанию обезвоженному,
На колени ставят перед собой глупца безбожного.
Тот в грязи уже по уши. Плещется, как рыба в аквариуме:
Сперва-то ведь тоже нравилось, а сейчас обречен на вымирание,
Червями омерзительными до последней косточки изъеден,
Убит своим детищем, от пошлости собственной мертвенно-бледен.

Огромный, бесконечно-бездонный мир... На краю пропасти, свесив ноги в пустую глубину расщелины, сидит маленькая девочка. Одна. Позади величественно копошится в своих проблемах муравейник жизни, связанный тесной паутиной городов, густой сетью дорог. Позади остались и миллионы людей, которые родились однажды, чтобы умереть во всей этой гудящей суете. Их лица похожи, их мысли направлены по одинаковым руслам. Они - лишь часть системы; не больше, чем мельчайшие винтики грандиозной машины - цивилизации.
Здесь, на краю света, девочка впервые увидела солнце. Там, где она жила раньше, его не было. Взгляд вверх мог поймать лишь тусклый слабый свет, пробивающийся из-под скопления тяжелых туч. И вот оно - настоящим огненным шаром поднималось прямо из пропасти. Слепило глаза, жгло кожу, но покоряло своим великолепием. С блеском в глазах малышка смотрела на то, что всю жизнь считала смешной сказкой. Хотелось потрогать рукой, ощутить дыхание света ладонью. Первый раз девочка встретила рассвет, оценила всю прелесть голубого неба, искрящегося солнца. Тогда она поняла, что и в этом безнадежно жестоком мире, где каждый сам за себя, где даже друзья становятся врагами, есть, ради чего жить, есть, за что умирать.
Девочка поднялась на ноги, навсегда забыв о мысли нырнуть в ту черную дыру, над которой сидела пару минут назад. Пока над планетой разливается солнечный свет, а под ногами растет сочная трава - есть смысл быть.

Как кожанной плетью по нежному телу
Раздались твои слова в тишине.
И больше я знать о тебе не хотела,
Но ты приходил почти в каждом сне.
Твой образ мог вызвать и страх, и любовь
И тень твоя ночью по стенам скользила,
В холодных губах леденела кровь,
Я снова болею, тобою простыла.
Я помню твой нежный и яросный взгляд,
Как гладил меня, как готов был убить,
Враги все твои жестокость простят,
А я ничего, ничего не забыла.
Был ласков и нежен наедине,
Был хищным животным в расправе.
Как все стереть, как избавиться мне
От воспоминаний о расставании?

Рука. Касание. Приятное тепло.
Чуть терпкий привкус губ.
Дыхание прозрачное могло
Согреть всех мёрзнущих вокруг.
Но нет. Тут только двое нас,
А больше никого за сотни тысяч миль,
И пряный аромат прокуренных волос,
И кожи бледно-нежной сладкая ваниль.
Беру твою ладонь и утопаю в ней,
Пьянят пусть поцелуи, как вино,
Во тьме блеск глаз твоих священней всех огней,
Что утром встретят нас сквозь мутное окно.
Скажи "люблю" и дай мне умереть
В объятьях твоих рук по-юношески сильных.
Да видит небо, как боялась я хотеть
Быть удостоенной средь жизни дорог пыльных
Идти с тобой бок о бок с правой стороны,
Биенье сердца чувствовать с удвоенною силой,
Чтоб мысли были все одним лишь образом полны,
Чтоб если умирать, то умирать красиво.

Может ли изорванная и окровавленная жертва "любить" омытые кровью челюсти, что разрывают ее на части?
ЛаВей

Можно ли ненавидеть людей? Библия - эта нерушимая догма человечества - учит: "Возлюби ближнего своего". Но как можно искренне любить человека, своими руками творящего тебе зло и причиняющего неприятности? Библия учит - "не лги". Но разве не ложью в таком случае будет лицемерное преклонение к ногам желающего тебе несладкой участи? Пытаться поверить в светлые намерения абсолютно всех - не что иное как пустая трата времени и слепое самовнушение. Есть люди, которые действительно нуждаются в любви и доброй заботе, так зачем растрачивать эти кристально чистые чувства направо и налево? Нельзя не иметь врагов, нельзя в то же время и мириться с их наличием. Ненависть - справедливая оценка неблагородности и грязи помыслов. Нельзя заставлять себя рождать необоснованную теплоту, нельзя склонять голову перед обстоятельствами. Почувствовав палку в колесе жизни, без лишних сожалений необходимо выдернуть её и использовать, как оружие. И пусть тот, кто её поставил, зальется горькими слезами, пожиная плоды собственной глупости. Ненависть вкупе с чувством самосохранения творят чудеса. Спасительная способность не подпускать к своему миру противных и недостойных может стать прочным фундаментом безупречному счастью. А не это ли цель жизни любого нормального человека?
Даже у меня, доброй и покладистой, среди знакомых есть те, кого я ненавижу в прямом смысле этого слова. Ненависть - ответная реакция сознания на причиненную обиду. Трудно понять, что хорошего кроется в умении прощать. Ведь, попросту говоря, прощение представляет из себя некий знак - "я не против, продолжай". Это как опущенные в бессилии руки, как белый флаг, вздёрнутый к небу. Есть вещи, которые не стираются из памяти даже после принятых за них извинений. И люди, такие вещи совершившие, уважаемыми быть недостойны.

прочитать отрывок
Немного шокирующая откровенность автора, резкие эпитеты, бросаемые без тени стыдливости. Франция, роскошное великолепие которой буквально затмевает глаза людям уже много веков подряд. Чем пахнет Франция? Свежестью только что вынутых из печки булочек, дорогим парфюмом и изысканным шоколадом? Не этот ли ответ приходит в голову обывателю? Кажется, Франция не имеет право пахнуть по-другому... Но поверьте человеку, жившему много раньше нас и взявшемуся писать о тонком чувствительном нюхе - она воняет! Как помойное ведро всей Западной Европы, как самая большая свалка в истории средних веков, как ворох грязного тряпья, она воняет нечистотами и тайнами, грязью и вульгарностью. И эта наша старая-добрая Франция, ради описания всего великолепия которой ломали головы в поисках подходящих слов сотни писателей и поэтов со всего мира. Многие ли из них посчитали нужным ткнуть читателя носом в жирные пятна на безупречной скатерти жизни самой привелигированной страны? Это рискованно. Но кто не рискует, тот и не пишет бессмертных произведений.

Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.

Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.

Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.

Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углах прижимал.

Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.

Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.

Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер...
Не умру я, мой друг, никогда.

[250x248]
В царстве мёртвых праздник. Повсюду стоит звон бокалов, сквозь пыльное стекло которых трудно определить первоначальный оттенок перестоявшего вина. Должно быть красным, но в полумраке заброшенного кладбища кажется бесконечно темным, как будто настояным на сырой земле. Еще вчера аккуратные и ухоженные, сегодня холмики могил разрушены: вскопаны изнутри. Вокруг надгробий неупорядоченными кучками разбросаны земляные комья и клочки дёрна. Окружающее пространство заполнено звуками играющего оркестра. В его исполнении сегодня нечто непонятное, представляющее из себя похоронный марш, разбавленный плясовыми мелодиями. Давние обитатели подземных спален, покинувшие свои добротно сколоченные гробы, во всю выписывют великолепнейшие вальсовые па, кружатся парами среди каменных плит и одиноких деревьев. Дамы в остатках своих бальных платьев, местами истлевших до неузнаваемости, сжимают костлявыми руками букеты давно увядших цветов. Розы, когда засыхают, особенно прекрасны - их лепестки чернеют от отсутствия влаги, но не теряют первоначальной формы. Музыка проносится эхом по всему лесу. Гости, явно довольные возможностью стряхнуть пыль и растрясти косточки, с воодушевлением пляшут и пьют. Они все ждут... Они ждут своего нового брата. Там, в мире живых, недавно тоже было торжество - венчание прекрасной молодой девственницы и до смерти влюбленного в неё юного глупого нахала. Он искал её любви долгие годы, и, наконец, отчаявшись, призвал в помощники самого Дьявола.
- Пошли проклятье на мою душу, забери моё тело, но разреши хоть раз косуться прекрасной девы! -твердил он, от возбуждения не осознавая истиного значения своих слов.
И вот он, на белом шелке простыней. В его руках - мечта всей тщетно прожитой юности. Она по истине красотой своей сравнима разве что с солнечным лучом, играющим бликами на капле росы. В его распоряжении пара часов, но он не торопится, растягивает каждую долю секунду: нежными и осторожными движениями добирается до столь желанного тела стоимостью в остаток жизни. Совершенные изгибы груди, плечей, бедер сводят с ума; молочно-светлая кожа кажется под подушечками пальцев самым изысканным бархатом. У него пара часов, чтобы насладиться и воспользоваться небесной свежестью ночи. О том, что будет потом, он не задумывается. Здесь и сейчас, в давно желаемых объятиях, на руках, пахнущих свежими цветами, ему не страшно. Мгновения - и за полог кровати летят куски тряпья, из вежливости называемые одеждой. Звуки дыхания переполняют комнату, нежный шелест поцелуев разрушает тишину ночи. Первой ночи. Последней ночи. Сколько это длилось? Вечность; всё прожитое до сего момента время казалось юноше пустым и не занимало ни капли его памяти. Он был счастлив от осознания того, что делит постель с собственной мечтой, в его глазах читался неописуемый восторг, подсвеченный полной луной.
Скрип старых часов словно ударил по голове мыслью, что не так далека последняя минута этой жизни. Когда он торговался с соблазнителем, он не хотел ходить по этой земле, мучаясь безответной любовью, готов был без сожаления умереть в любой из дней. Но сейчас, когда вкус удовольствия еще не сошел с губ, юноша начал осознавать, чего сам себя лишает. Он встал на колени и взмолился, устремив взор в небо. Он просил пощады и прощения, просил долгих лет и сладких ночей, он заливал ладони слезами и умывался ими. Глупец. Утром его бездыханное тело нашли у кровати: руки все так же были сложены молящим жестом, глаза приоткрыты, а на щеках - высохшие солёные бороздки недавнего плача.
В царстве мертвых сегодня бал. Свежая могила неудавшегося жениха украсила кладбище, и давние его обитатели повылазили, дабы полюбопытствовать, какая причина привела сюда молодого, красивого, полного здоровья юношу. Глупость, заставившая спутать чистую любовь и дерзкое желание. И только она.

Сообщество, посвященное торжеству слова и величию мысли. Здесь предоставляется возможность ознакомиться с миром как современной, так и классической поэзии и прозы. Кроме того, приветствуются любые работы, претендующие на звание любопытных, осмысленных и интересных. Каждый человек талантлив, но далеко не каждому дано выразить свои чувства и эмоции на листе бумаги. Поэтому умение писать и называется искусством.