В 2026 году исполняется 150 лет со дня рождения отца советской нейрохирургии Николая Бурденко. Один из самых известных хирургов XX века, продолжатель традиций Пирогова, он вывел военно-полевую медицину на новый уровень, пройдя четыре войны. Посвятив профессии полвека, пережив контузии и инсульты, он достойно встретил главное свое испытание - Великую Отечественную. Его опыт и выстроенная им система помощи раненым сыграли важную роль в достижении Победы. История главного военного хирурга СССР - далее.

Все работы художника - здесь


Александр Николаевич Коваль (Россия, 1974)

ОсеннеЗимнеПейзажное (часть-3)



Художник рисует осень и словно прощенье просит
У грустной поры - прощенье за искренний свой пейзаж.
Задумавшись над палитрой, он вдруг улыбнется хитро
И снова за кисть берется, берется за карандаш.

И катятся по дорожкам лимоны и апельсины -
Так видит художник листья и кистью колдует всласть.
Мне весело и тревожно, и это необходимо,
И хочется мне с картины опавшие листья украсть.

Художник рисует осень, но словно ее не слышит.
Одними глазами видит прозрачный янтарь листвы.
А осень поет ветрами и влажно дождями дышит,
И смотрит в окно, как в сердце и будит во мне мечты.
(С. Чалов)

                                        [531x700]

                                                                        23 июля 1469года - 30 ноября 1543года.

Франческо д'Андреа ди Марко Граначчи родился в Вилламанье-ди-Вольтерра

(ди Баньо-а-Риполи), Тоскана.

О семье и детстве сведений нет.

                                     [500x639]

                                                                               14 июля 1862 года - 6 февраля1918 года.

Густав Климт родился в венском предместье Баумгартен по адресу Линцер-штрассе, 247.

Отец Эрнст Климт был родом из крестьянской семьи в Богемии, занимался гравюрой и

ювелирным делом.

Мать Анна Климт, коренная венка, в юности мечтала о карьере оперной певицы.

Анну Климт описывали как жизнерадостную и мягкую женщину, от отца Густав унаследовал

горячий темперамент.

Густав был вторым ребёнком и старшим сыном в семье Климтов, воспитывавшей семерых

детей.

Старшая сестра Клара с ранних лет страдала от депрессий, она не вышла замуж и вместе с

матерью и младшей сестрой Герминой составляла для Густава ту семью, в которой он прожил

всю свою жизнь.

Густав был очень привязан к младшему брату Эрнсту, который тоже увлекался живописью.

Вторая сестра Гермина тоже не заведёт семьи, посвятит себя заботам о быте брата Густава и

оставит дневниковые записи, которые являются важным источником информации о нём.

Второй брат Георг тоже посвятил себя искусству и стал при поддержке старшего брата

успешным художником по металлу и медальером.

Седьмой ребёнок Иоганна (1873—1950) стала единственной из дочерей Климтов, создавшей

собственную семью.

В браке с бухгалтером Юлиусом Цимпелем у неё родилось четверо детей, один из которых,

Юлиус, унаследовал семейный художественный дар и стал иллюстратором и каллиграфом.

   До вчерашнего дня было прохладно, время от времени шли дожди. И появилась надежда: значит не зря обпиливали тополя. Но сегодня уже всё как раньше. Вот только поджигателей не было видно. Неужели умнеет народ? В рощу сходили, к банкомату прогулялся - никого.
   Но зря надеялся. Пошёл в Озон. Смотрю, в соседнем дворе пара шкетов отложила самокаты и поджигают. Заорал, шугнул. Но толку... С баскетбольной площадки пыхнуло во все стороны. На парковке пять машин. Два мужика бегают, девчонка с ведром под руководством мамы с балкона. Пацанчик майку сорвал. Видимо, в героическом кино видел. Ну и я ж топтать принялся. Только это всё курам насмех. Порох. Аж гудит. Пронесло.
   Иду обратно. Пру тормозные диски. Скоро ж отпуск. Вижу уже постарше придурок перед подъездом поджигает. Я ему про соседний двор. А он шары вылупил: "Это не я". Ух, я вызверился. А он просто морду отвернул и всё.  Пришёл домой. Вынес пять аедёр воды и вокруг машины пролил.
   Только сел обедать, слышу, как детвора под окном гладит. "Ой, оно к машине". Выглядываю: ну кто б сомневался. По цветам в палисаднике идёт волна. Машина-то хорошо облита. Только что. Но через пару-тройку часов можно будет снова поджигать. Пугнул, мол, не дай бог, так родители не расчитаются. Только разве ж достучишься?
   Один в другую сторону метнулся, за угол. Но вышел. Соседский. Со второго этажа. Его мамаша вечно горланит в окно: "Вооова!" Пытается контролировать. Но сыночек всё успевает. То Веню палкой ткнёт, а потом делает вид, что боится собаки до усрачки. Это мне другая девчонка рассказала. Даже, говорит, видео сняла, мамаше показала. У нас тогда из-за "злой" собаки тёрки случились. На работу мне звонили, жаловались. То этот Вовочка девчонке палкой по шее врезал, аж до крови. Короче, уже что-то выросло. Ну и сейчас набычился: 'Я не поджигал". Сегодня, может, и не поджигал. Но вся жизнь впереди. Я в него верю.

https://rodina-history.ru/2026/05/26/rekviem-po-dvorianstvu.html

В литературу вернулись романы Болеслава Маркевича, которого современники ставили выше Льва Толстого

После векового отсутствия в русскую литературу вернулся некогда очень популярный беллетрист Болеслав Михайлович Маркевич (1822-1884). Его романами зачитывались такие разные современники, как супруга Александра II Освободителя императрица Мария Александровна, ее сын Александр III, светские дамы, студенты и рядовые посетители публичных библиотек.

С. Голенищева-Кутузова. Вид усадьбы в Новом Селе.

Интереснее "Анны Карениной"?!

24 января 1879 года в письме к своему постоянному корреспонденту, историку литературы и публицисту Петру Карловичу Щебальскому (1810-1886) Маркевич сообщал о фуроре, который произвел первый роман его будущей трилогии: "Я знаю, что "Четверть века" имеет большой успех, что о нем говорят во всех слоях общества, начиная с кабинета императрицы, которой читают его по вечерам, и кончая студенческими кружками..."1.

В высшей степени комплиментарно отзывался о романе мыслитель Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891): "...Сюжет, по-моему, гораздо интереснее и даже серьезнее "Анны Карениной", и есть места восхитительные по силе и поэзии... Роман прелестен, и весь Тургенев - одной главы этого романа не стоит!"2

Увы, за небывалым успехом и несомненным сочувствием читающей публики для автора наступила длительная полоса забвения, впервые преодоленная лишь в прошлом году.

В 2025 году в культовой для подлинных библиофилов серии "Литературные памятники" издательство "Наука" выпустило знаменитую в 1870-1880-х годах романную трилогию Маркевича "Четверть века назад", "Перелом", "Бездна". Любители русской классической литературы XIX века получили дорогой - в прямом и переносном смысле этого слова - подарок. (Стоимость трилогии на сайте издательства "Наука" составляет 7 800 рублей, а на "Озоне" достигает 13 448 рублей.)

Маститый санкт-петербургский филолог Владимир Алексеевич Котельников - доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской Академии наук, подготовил к печати трилогию, снабдив ее 200-страничными приложениями - обширной историко-литературной статьей о жизни и творчестве Маркевича и пространными комментариями, необходимыми для адекватного восприятия "романа с ключом". Положено начало чрезвычайно увлекательной исследовательской работе по выявлению реальных исторических деятелей, послуживших прототипами для тех или иных литературных персонажей трилогии.

Эта занимательная работа, надеюсь, будет продолжена историками.

На "Переломе"

Эпический размах 2300-страничной трилогии впечатляет. Ее хронотоп, то есть художественно освоенное время-пространство, по своему масштабу соизмерим с гениальной толстовской эпопеей "Война и мир" и охватывает временной промежуток с 1850-го по 1879 год. Если по мотивам трилогии Маркевича снять костюмный исторический сериал, сочетающий роскошные наряды, романтические усадебные пейзажи, пышные дворцовые интерьеры, политические и любовные интриги, пленительную атмосферу давно прошедшего времени, - такой телевизионный проект будет обречен на успех.

Действие романа "Четверть века назад" начинается в 1850 году в окрестностях богатого подмосковного имения Сицкое, родового владения нескольких поколений князей Шастуновых, ведущих свой род от самого князя Рюрика. В Сицком есть великолепно обустроенный домашний театр, на сцене которого персонажи первой части трилогии играют трагедию Шекспира "Гамлета". С нескрываемой ностальгией Маркевич мастерски воскрешает жизнь благородного сословия Российской империи накануне Крымской войны.

"В ту эпоху замкнутости и немоты"3, которыми отличались последние годы правления Николая I, дворянство еще не успело разорвать свою кровную связь с золотым веком отечественной культуры. Эмоциональная укорененность в культуре прошлого наиболее отчетливо проявляется в образе княжны Лины Шастуновой. "В ней угадывалось - именно угадывалось - присутствие той высшей культуры ума и сердца, что так мало походит на казовую русскую образованность, на русское воспитание спустя рукава, скользящие по поверхности предметов и явлений и не умеющие сладить ни с каким

   Прошлой зимой женщина из дома напротив попросила написать в районный чат. Дескать, не ищет ли кто свою ворону? Женщина подлечила раненую, замерзающую птицу. Теперь та гоняет с балкона - у тёти тёплый балкон - её любимых кошек. Но мало ли?.. С тех пор и здороваемся. Часто встречаю её, когда она на мусорке плотно кормит голубей. Не люблю эту мусорку, облепленную какими-то зачуханными голубями. Чуть что, стая взлетает, поднимая жуткую пыль.  Сегодня не выдержал, подошёл.
- Смотрел сюжет. В Голландии, Италии, ещё где-то запрещено кормить голубей.
- Почему?
- Ну они забывают, как это делать самостоятельно. Но главное, они переносчики заболеваний, в том числе и человеческих.
- Я знаю. Потому и вот,  в перчатках.
- Лучше бы в респираторе.
- Понимаете, я пока их не покормлю..." Махнул рукой и недослушав ушёл.

   Даже с большого расстояния неважное зрение опознало длинные уши, прогиб и гордое покачивание хвоста - бассет. Подойдя ближе, улыбнулся хозяину: "Не может быть!" Тот разулыбался в ответ: "Здравствуйте". Явно не в первый раз слыша: "Давно бассетов не встречаю. Это наша первая собака".

https://rodina-history.ru/2026/05/26/rekviem-po-dvorianstvu.html

В литературу вернулись романы Болеслава Маркевича, которого современники ставили выше Льва Толстого

После векового отсутствия в русскую литературу вернулся некогда очень популярный беллетрист Болеслав Михайлович Маркевич (1822-1884). Его романами зачитывались такие разные современники, как супруга Александра II Освободителя императрица Мария Александровна, ее сын Александр III, светские дамы, студенты и рядовые посетители публичных библиотек.

С. Голенищева-Кутузова. Вид усадьбы в Новом Селе.

Интереснее "Анны Карениной"?!

24 января 1879 года в письме к своему постоянному корреспонденту, историку литературы и публицисту Петру Карловичу Щебальскому (1810-1886) Маркевич сообщал о фуроре, который произвел первый роман его будущей трилогии: "Я знаю, что "Четверть века" имеет большой успех, что о нем говорят во всех слоях общества, начиная с кабинета императрицы, которой читают его по вечерам, и кончая студенческими кружками..."1.

В высшей степени комплиментарно отзывался о романе мыслитель Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891): "...Сюжет, по-моему, гораздо интереснее и даже серьезнее "Анны Карениной", и есть места восхитительные по силе и поэзии... Роман прелестен, и весь Тургенев - одной главы этого романа не стоит!"2

Увы, за небывалым успехом и несомненным сочувствием читающей публики для автора наступила длительная полоса забвения, впервые преодоленная лишь в прошлом году.

В 2025 году в культовой для подлинных библиофилов серии "Литературные памятники" издательство "Наука" выпустило знаменитую в 1870-1880-х годах романную трилогию Маркевича "Четверть века назад", "Перелом", "Бездна". Любители русской классической литературы XIX века получили дорогой - в прямом и переносном смысле этого слова - подарок. (Стоимость трилогии на сайте издательства "Наука" составляет 7 800 рублей, а на "Озоне" достигает 13 448 рублей.)

Маститый санкт-петербургский филолог Владимир Алексеевич Котельников - доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской Академии наук, подготовил к печати трилогию, снабдив ее 200-страничными приложениями - обширной историко-литературной статьей о жизни и творчестве Маркевича и пространными комментариями, необходимыми для адекватного восприятия "романа с ключом". Положено начало чрезвычайно увлекательной исследовательской работе по выявлению реальных исторических деятелей, послуживших прототипами для тех или иных литературных персонажей трилогии.

Эта занимательная работа, надеюсь, будет продолжена историками.

На "Переломе"

Эпический размах 2300-страничной трилогии впечатляет. Ее хронотоп, то есть художественно освоенное время-пространство, по своему масштабу соизмерим с гениальной толстовской эпопеей "Война и мир" и охватывает временной промежуток с 1850-го по 1879 год. Если по мотивам трилогии Маркевича снять костюмный исторический сериал, сочетающий роскошные наряды, романтические усадебные пейзажи, пышные дворцовые интерьеры, политические и любовные интриги, пленительную атмосферу давно прошедшего времени, - такой телевизионный проект будет обречен на успех.

Действие романа "Четверть века назад" начинается в 1850 году в окрестностях богатого подмосковного имения Сицкое, родового владения нескольких поколений князей Шастуновых, ведущих свой род от самого князя Рюрика. В Сицком есть великолепно обустроенный домашний театр, на сцене которого персонажи первой части трилогии играют трагедию Шекспира "Гамлета". С нескрываемой ностальгией Маркевич мастерски воскрешает жизнь благородного сословия Российской империи накануне Крымской войны.

"В ту эпоху замкнутости и немоты"3, которыми отличались последние годы правления Николая I, дворянство еще не успело разорвать свою кровную связь с золотым веком отечественной культуры. Эмоциональная укорененность в культуре прошлого наиболее отчетливо проявляется в образе княжны Лины Шастуновой. "В ней угадывалось - именно угадывалось - присутствие той высшей культуры ума и сердца, что так мало походит на казовую русскую образованность, на русское воспитание спустя рукава, скользящие по поверхности предметов и явлений и не умеющие сладить ни с каким

Почему привычные удовольствия больше не делают нас счастливыми

Мы постоянно находимся в поиске счастья и забываем радоваться тому, что у нас уже есть. Так работает гедонистическая адаптация.

Что такое гедонистическая адаптация

Первый поцелуй приносит больше наслаждения и позитивных эмоций, чем пятый или тридцатый. Первое мороженое кажется вкуснее, чем такое же, съеденное через некоторое время. Или радость, испытанная в момент покупки нового автомобиля, стирается из памяти, а вам остаётся только грусть от цен на бензин. Так происходит из-за механизма гедонистической адаптации.

После позитивного события, которое вызвало бурные эмоции и заставило испытать счастье, мы всегда возвращается к исходному состоянию — тому, что было до пика эйфории.

Механизм ещё называют «гедонистической беговой дорожкой». Термин этот в начале 70‑х ввели учёные Филип Брикман и Дональд Кэмпбелл, обнаружившие тенденцию человека возвращаться к отправной точке счастья, независимо от того, что случается в его жизни.

Исследование 1978 года Брикмана и его коллег подтверждает теорию: люди, выигравшие в лотерею крупную сумму, спустя полтора года не были счастливее тех, кто ничего не выигрывал. Хотя в тот момент, когда они узнали о своём везении, уровень их счастья был гораздо выше обычного.

Поэтому нам всегда недостаточно того, что мы имеем. Повышение зарплаты радует некоторое время, но потом мы хотим большего. Восторг от первого свидания сменяется бытовыми проблемами, и мы начинаем искать более ярких эмоций, хотя совсем недавно нас всё более чем устраивало.

На самом деле адаптация работает в обе стороны: к плохому мы привыкаем так же, как и к хорошему.

В том же исследовании была ещё одна группа людей, парализованных из-за несчастного случая. Оказалось, спустя некоторое время и они вернулись к привычному уровню удовлетворённости жизнью. Получается, привыкнуть действительно можно ко всему, что бы ни случилось.

Почему мы привыкаем к удовольствиям

В исследовании американских психологов Сони Любомирски и Кеннона Шелдона рассматриваются два пути, которые ведут к гедонистической адаптации. Один связан с ослаблением позитивных эмоций от положительных изменений в жизни, другой — с усиленным стремлением к ещё более позитивным эмоциям.

Позитивные эмоции ослабевают

Представьте, что вы долго путешествовали автостопом с палатками и мечтали оказаться в пенной ванне, расслабиться и помыться в тёплой воде. Сделав это впервые за долгое время вы, конечно, будете очень счастливы. Но позже пенные пузырьки и тёплая вода перестанут доставлять столько наслаждения, как тогда, после изнурительной поездки.

Вы больше не замечаете приятных радостей в ставших привычными вещах. И от этого получаете меньше удовольствия, ведь то, что когда-то было целым событием, стало обыденностью.

Мы хотим большего

Позитивное изменение становится нормой, а вам хочется большего. Например, вы похудели и в зеркале видите результат, который вас радует. Но думаете, что, скинув ещё пару килограммов, будете счастливее, а текущий вес воспринимаете просто как новую норму.

Можно ли взять счастье под контроль

Психолог Соня Любомирски в книге «Психология счастья. Новый подход» утверждает, что да. Счастье на 10% зависит от обстоятельств, на 50% — от генетики и на 40% — от ваших намеренных действий.

Поэтому ключ к счастью лежит не в том, чтобы изменить свою генетику (что невозможно), и не в том, чтобы изменить обстоятельства (то есть стать богаче, привлекательнее или найти более дружелюбных коллег, что тоже получается далеко не всегда), но в ежедневных, целенаправленных действиях.

Как снова испытывать радость от повседневных вещей