Она приехала на год. Может, на два. Молодая, с аккуратно уложенными волосами, с маленьким сундуком и томиком мадам де Жанлис под мышкой. Француженка – в русскую глушь, к чужим детям, за скромное жалованье.

Никто не мог предвидеть, что обратно она не поедет. Ни через два года, ни через десять, ни через сорок.

Таких историй в России XVIII–XIX веков были сотни.

В середине XVIII века русские дворяне буквально охотились за каждым французом, которого можно было посадить учить детей. Указ императрицы Анны Иоанновны 1737 года обязал дворянские семьи давать отпрыскам образование – и запустил волну, которая не утихала почти полтора столетия.